Голос вождя

Кавалер многочисленных боевых орденов… Дважды Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда! Единственный в истории главный маршал войск связи! Лауреат Нобелевской премии в области физики, знаменитый поэт-песенник!

— Виталик, да ты гонишь! — в свою очередь, рассмеялся Батоныч. — Лауреат Нобелевки — могу поверить, голова у лейтенанта Карикова светлая, но… поэт-песенник? Сейчас он на «разбор полетов» явится — спросим, какие такие песни он сочинил!

— Маршал Кариков тоже здесь? — Света даже остановилась. — Мы его песни и в школе, и в институте пели — он автор более сотни произведений! Вот эта была моей любимой в институте…

И, подняв глаза к темному небу, доктор медицинских наук запела красивым сопрано:

Мы с Батонычем переглянулись и синхронно заржали. Сморкалова посмотрела на нас с возмущением.

— Это же гимн РВСН! Написан в середине Третьей мировой, когда все висело на волоске! — с каким-то надрывом в голосе сказала женщина.

— Прости, Света, но это… — я могучим усилием заставил себя прекратить смеяться. — Это…

— Хорошая песня! — вдруг серьезно сказал Батоныч. — Хоть и плагиат! Правда, кто настоящий автор — история умалчивает.

Военврач удивленно посмотрела на него и перевела взгляд на меня. Я пожал плечами, а генерал почесал в затылке здоровой рукой и сказал:

— Колись, Виталя! Светлана имеет право знать — она теперь с нами в одной лодке, и, мне кажется, неспроста.

— Вы о чем? — Соболиные брови Сморкалой встали домиком. Впрочем, ее лицо тут же разгладилось, и Света сказала очень деловым тоном: — Давайте уже куда-нибудь придем и займемся вашей перевязкой!

— Простите, Светлана! — Снова галантно взяв красавицу под локоток, генерал повлек ее по узкой тропинке и буквально через три минуты вывел в расположение штаба. Быстро оглядевшись по сторонам, Бат кивнул на стандартную палатку, стоящую в общем ряду. — Милости прошу к нашему шалашу!

Обстановка в генеральской палатке оказалась спартанская — раскладушка, сколоченный из досок стол, заваленный картами. На пустом снарядном ящике, изображавшем комод или бюро, стоял телефон — черный провод утягивался прочь. На центральном шесте висела керосиновая лампа типа «летучая мышь».

— Присаживайтесь. — Бат галантно предложил даме единственный табурет.

— Сами садитесь, — скомандовала дама, аккуратно пристраивая медицинскую сумку на углу стола. — Кто первый? Разоблачайтесь!

— Он, — указал я на Володю. — У него звание выше!

— Иди ты… — буркнул Батоныч, но тут же стянул с себя куртку и присел.

Сморкалова быстро сняла с него самодельную грязную повязку, обработала рану, забинтовала по новой.

— Следующий! — скомандовала докторица, и мы с генералом поменялись местами.