Голос Ветра (СИ)

По магазинам, за покупками, по салонам, — она тяжело вздохнула и оставив ручку с мышонком в моих пальцах, продолжила кушать. — Но слишком поздно. У меня нет мамы. Папа есть, а эта женщина, который ты очень понравился... Она чужая!

Богдана опустила голову и поджала губы, продолжила жевать.

Мне следовало понять сразу, что я очень понравился этой Инге. Поэтому она так на Дану при людях взъелась. Обидела Мышонка! Как защищаться в этом мире, если он полон вот таких вот... Мамаш.

— Если она тебе никто, то и нечего на неё внимание обращать, — получилось слишком строго.

Вздымалась её грудь печально. Я ослаб, аппетит пропал. Нужно было менять тему. Я достаточно узнал о своей девочке, мне позарез хватило.

— Если бы у тебя был шанс стать кем-то другим в новой жизни, ты бы кем стала? — натянул улыбку на всё лицо.

Мгновенная смена настроения, она уже восхищённо уставилась на меня и тоже улыбнулась. С ней будет легко! Никаких обид на недели, полное примирение после любого неудачного разговора.

— Я, — она нахмурилась, подумала. — Я бы хотела быть эритроцитом.

Она ещё не договорила, а я теперь искренне рассмеялся, закрыл глаза ладонью. Эта девочка меня умиляла, я не мог успокоиться, потому что приток счастья был беспрерывным.

— Ну, и пусть я бы жила сто двадцать дней, за то как!

— В борьбе постоянной, нас была бы куча народа, мы бы вылавливали вражеских лазутчиков, гонялись бы за вирусами.

— То есть ты у меня скрытая воительница?

— Возможно, — румяный Мышонок лопала пельмешки, — А кем бы ты стал?

— А я стал бы ветром, — развалился на стуле и смотрел на неё, любуясь. — И жил бы я, пока жива планета, нигде бы не останавливался, и всё видел…

Замолчал, потому что она уставилась на меня испуганно.

— Что? — насторожился я, пытаясь понять, что опять случилось с моей девочкой.

— Мы бы тогда… Мы бы не были вместе!

— О, блин, — выдохнул я, — как хорошо, что мы люди.

Я ухватил её за руку и потащил к себе.

Плевать на все правила этикета. Она будет сидеть у меня на коленях, и я буду кормить её с вилочки.

Через четыре часа Дану забрала мать. Перемать. Мы гуляли в центральном парке и прощались у фонтана. Женщина вышла из машины, но голоса на Дану не повысила. Я предупредил, если что-то будет угрожать, Мышонок срочно сообщает мне. Согласилась, но мать не боялась, потому что та действительно не имела никакой власти. Моя прекрасная принцесса в белом развевающемся платье спряталась на заднем сиденье чёрного мерседеса.

И мир потерял краски, стало дико одиноко и немного страшно.

Чувство страха я пытался сбить молитвой. Пока шёл до ресторана Каримыча. Уже к вечеру добрался. В девять начиналась у меня работа, я вначале должен был играть на рояле в ресторане, затем уже на сцене выступать.