Голос Ветра (СИ)

У меня редкая генетическая аномалия сетчатки глаз, улавливаю больше цветов и оттенков, особенно при солнечном свете. Но мама не хотела, чтобы я рисовала, ей не нравились мои рисунки. Сказала, что мир не такой и нечего строить из себя психопатку. Она тоже не разбирается в диагнозах.

— А ты разбираешься?

— Стараюсь, — я съела наконец-то рожок с кремом.

— Тебе нужна опека? — решился парень.

— Нет, я не считаюсь инвалидом. Я даже без присмотра буду спокойно жить. Вот моя Кристина не сможет. Её сразу испортят, — я погрустнела.

Кристинка требовала к себе пристального внимания, ей без опекунов не выжить. Она даже ухаживать за собой полноценно не могла. И я думала, забрать её к себе, когда исполнится восемнадцать, потому что у Кристины очень плохой родственник. Он точно её будет обижать.

— Если с твоим папой не получится поговорить, будем скрывать наши отношения. А потом сбежим, — сказа Илья. — Согласна?

— Тогда слушаешься папу и меня. Меня больше, чем его. Согласна?

— А ты меня не бросишь, не обманешь?

— Никогда! — уверял он, глядя мне в глаза.

Такой… Я оставила чашку и перекинулась через столик, чтобы поцеловать его. Сама голову набок склонила и чуть прикоснулась языком к его губам.

И так здорово! Так волнительно и трепетно. Разлилось по телу приятной истомой нежное тепло. И казалось, я слышу, кроме пения птиц в лесу, игру фортепьяно. Это душа моя ликовала.

Его пальцы коснулись моего лица, и я свои положила сверху. Хотелось своего восемнадцатилетния, и скорее бы к Ветру переехать жить. В наш «корабль». Мне не нужна современная мебель, дорогое постельное бельё.

Что все эти блага мира, если Ильи не будет рядом?

Брендовые платья к сердцу не приложишь. Ни одна помада так не окутает губы, как губы любящего парня и не наполнит краской, как от поцелуя. И нет таких румян, что украсят мои щёки ярче и краше, чем румянец смущения.

Я так сильно влюбилась и так меня это стесняет одновременно, что задыхалась.

— Мышонок, — прошептал Илья, тянул меня к себе на колени.

И я податливо прильнула к нему, уселась, как когда-то в машине, прилегла, уложила голову на его плечо.

— Слушай, Дана. Композитор я не очень хороший, но что сумел.

Он отдышался, и вдруг запел:

Илья прижался ко мне, глаза прикрыл и продолжил:

У меня потекли слёзы счастья. Здорово же что у меня такой романтичный и потрясающий парень.

— Я тебе говорила, что ты самый классный?

— Скажи, — прошептал мне в губы. — Скажи, что всегда будешь любить.

— Я с тобой, только не бросай. Мир такой страшный! Как он не испортил тебя?

— Испортил, Мышонок, — хмыкнул Илья, погладил меня по плечу. — Сильно испортил, я жестокий, такой же как этот мир.

Не знала, что должно произойти, чтобы я перестала Ветра считать идеальным. Мы вернулись, бежали в школу, взявшись за руки.