Голос Бездны

Грамон попробовал согнуться, чтобы протянуть связанные руки под ногами, вытащить их вперед. Ничего не вышло, стянули на совесть, чуть ли не возле локтей. Тогда, значит, надо... Надо укрепить меч лезвием вверх и вести его наугад, между лопатками. Может, и не останется Хью без рук, а больше надеяться не на что: жрут ревуны быстро.

Копать песок разбитым лицом - не большое удовольствие. Можно было бы пустить в ход ноги, но это может привлечь внимание. Хью старался внушить себе мысль, что жалеть себя в его ситуации совершенно глупо, но кто-то внутри спорил и продолжал противно стонать от боли. Он так извивался, что в какой-то момент вдруг почувствовал руки. Не полностью, но хотя бы слабое покалывание примерно в кистях.

Когда выкопанная яма сровнялась с длинной меча, он кое-как установил его на рукоятку и осторожно засыпал. К этой операции нос отнесся уже как к ласке. Песок почти скрыл под собой лезвие, оставив наверху лишь на дюйм стали. Ну вот, теперь перевернуться на спину и попытаться наконец освободиться.

Бросив взгляд на лемутов, Хью подивился скорости, с которой твари обгладывали кости. Хрящи трещали, перекрывая крик чаек. Птица особо не нахальничали - мало ли что это за невиданные существа, что от них ждать? Хотя уж чайки-то должны видеть лемутов часто, чайки знают все. Лезвие совершенно очевидно резало кожу, уж очень характерным был звук: тоненькое поскрипывание. Если бы это была кожа Грамона, в хорошем состоянии но совершенно пока невыделанная, дело происходило бы бесшумно."

"Время от времени он пробовал развести руки. Кто быстрее? Меч, на котором ерзает коротышка и уже раскровянил себе всю спину, лемуты, пожирающие товарищей, или колдун Темного Братства, который почему-то до сих пор не пришел. Неужели не спешит?.. Очень странно. Между тем в лопатках вдруг стало так больно, что скрипнул песок на зубах.

Что это означает? Хью повел плечами и вытащил из-под спины одну из этих коряг, в которые превратились его руки. Вот теперь будет больно! Разминая кисти и в любой момент ожидая, что лемуты заметят это, Грамон выпустил больше слез, чем за всю предыдущую жизнь. Но чудо произошло: когда он сел, заведя руки за спину, в них был зажат меч.

- Слава Матери-Деве! - торжественно, хотя и негромко сказал Хью и покосился на небо. Оно по прежнему выглядело безучастным. - Ладно, слава славой, а дело делом.

Он встал и поковылял к морю. Ближний лемут, зажав кость в зубах, ленивым скачком оказался рядом и тут же о чем-то задумался, уставившись в песок, опершись на длинную руку. Хью, со всей доступной ему скоростью бросился к костру, и успел проткнуть еще одного ревуна прежде, чем два его последних товарища отпрыгнули в сторону, вытаскивая мечи.