Голод

Живой, ужасающей, трепещущей паникой, когда я не помнил, как запрыгнул в свою машину, и что мне кричала растерянная мама вслед.

Я не помнил, как летел к адресу, который был дороже всех на свете, надеясь, что я никого не сбил и не переехал.

Как бежал, задыхаясь, к дому.

Очнувшись, лишь когда острые осколки от битого стекла впились в мои голые ступни, причиняя отрезвляющую боль.

- Боже мой… - сипло выдохнул я, похолодев от ужаса, видя, что абсолютно все окна были разбиты и все пространство вокруг милого небольшого домика Софи было просто усыпано острыми осколками, сверкающими в свете луны, а у порога валялись осколки от керамических горшков, где когда-то стояло множество цветов. Входная дверь была просто буквально искромсана, и болталась на петлях, отчего в моих глазах потемнело от жуткого убивающего чувства, что я опоздал.

Закричав, я кинулся вперед, уже не ощущая, что бегу по песку, перемешанному со стеклом, оставляя за собой кровавые следы, когда ворвался в дом, где было темно и пусто.

Навстречу мне вылетела немецкая овчарка, ощетинившись и грозно зарычав, когда я судорожно упал перед ней на колени, не боясь, что она просто разорвет меня на части, обхватив ее мощную морду руками, заглядывая в умные глаза:

- ЛЮСИ, ГДЕ ТВОЯ ХОЗЯЙКА?!

Собака дернулась, неожиданно взвизгнув, и пытаясь выбраться из моих рук, снова зарычав уже куда-то мне за спину, где маячил мой верный пес КалЭл.

- Люси! Посмотри на меня! Послушай! Где Соня?!! - снова и снова я поворачивал морду собаки к себе, больше всего на свете мечтая в тот момент читать мысли животных, когда понимал, что Люси разрывалась в попытке увести меня, но оставалась, потому что боялась за своих щенков, которые тихо попискивали где-то недалеко.

- КалЭл, на улицу! - быстро рявкнул я псу, который послушно уселся у дверей, подскакивая на израненные ноги, чтобы обыскать каждый уголок этого дома и умереть тут же, если не найду своей девочки.

Секунды тянулись просто бесконечно, пока я метался по гостиной, забегая на второй этаж, распахивая каждую комнату, и крича, крича, пока неожиданно не услышал голос, который вернул меня к жизни!

- Генри!

Всхлипнул этот звонкий надломленный голосок, и я, сломя голову, понесся обратно, вниз по лестнице, на кухню, залетев туда так, что кажется выбил ещё одну дверь.

Но меня перестало волновать и это, и то, что я хожу по стеклу босиком, когда в темноте я увидел её огромные глаза, полные слез и ужаса.

- Девочка моя!

Подняв Соню с пола, я прижал её к себе так крепко, как не посмел бы никогда в своей жизни, чувствуя, как она повисла на мне, оплетая ногами и руками, подобно маленькой перепуганной обезьянке.