Голод

Я обидел Соню, и она скорей всего не захочет пойти на деловую встречу, если узнает, что буду и я тоже, а Кэтрин скорей всего не пойдет из-за солидарности.

-Хорошо, - наконец тяжело выдохнул я, надеясь, что все-таки тренировка мне поможет и тело устанет настолько, что будет не в состоянии реагировать на мою внутреннюю одержимость.

- Вот и отлично! – широкая улыбка Ричарда была ярче солнца, когда он хлопнул меня по плечу, лукаво промурлыкав, - И, когда будешь у неё, сделай так, чтобы ты снял свою кофту!

- Что?! – если я что-нибудь сниму с себя, Соне уже не поможет даже армия спасения!

- Тише! Послушай старшего брата! Придумай что-нибудь: измажься по дороге и соври, что машина сломалась, и ты не можешь в таком виде идти перед людьми, вылей на себя кофе, сделай что угодно, но сними при ней свою чертову бесформенную толстовку! Поверь моему опыту: когда девушки видят перед собой красивое накаченное тело, то про обиду они помнят меньше всего! - на лице брата расплылась лукавая улыбка, из которой становилось ясно, что подобный трюк он проделывал уже не единожды.

- Ричард!"

"- Замолчи и делай, как я тебе говорю! - снова хлопнув меня по плечу, он в абсолютно приподнятом настроении запорхнул в свой любимый Ягуар, открыв окно со стороны водителя и подмигнув мне, - Три часа, брат! На всё про всё у тебя только три часа, и чтобы был дома!

Урча, машина брата унеслась, унося его с собой - довольного и улыбающегося - когда я поплелся к своей машине, полный тяжелых раздумий и жутких опасений, что я не смогу бороться с тем, что было внутри меня и требовало выхода с каждым часом все сильнее и сильнее.

Когда спустя 15 минут я завалился в свой привычный спортзал, в котором мы коротали время с Ричардом и Ником много лет назад, то чуть улыбнулся.

Это место почти не изменилось и в груди разлилось умиротворяющее тепло.

Тот же запах потертой кожи от свисающих боксерских груш в углу большого зала.

Запах стали от тренажеров, приглушенные голоса людей и ритмичная музыка, всё было так же как 5 лет назад.

Только были другие люди, что, впрочем, меня совершенно не смущало.

Как не смущали облизывающие взгляды почти всех девушек, обернувшихся, когда я вошел…почти всех.

Зверь во мне дернулся истерично и оглушительно зарычал, уставившись сквозь меня на единственную девушку на беговой дорожке, которая не обратила на мое появление никакого внимания, потому что усердно бежала, отвернувшись от всего мира и меня в том числе, уставившись в огромное окно, простирающееся от пола до потолка во всю стену.

Зверь толкался во мне горячо и неистово, обжигая изнутри своим удушающим дыханием, которое рывками вырывалось из моей груди.