Голод. Одержимые

Я на своем законом месте. И рука моя там, где надо, ласкает огромную увитую выпирающими венами плоть все резче, все чаще.

Сама бьюсь в конвульсиях, пока он все грубее трет мне клитор, сводит с ума.

Замираю, задыхаюсь, когда он снова накрывает губы, остервенело дрочу, пока он в бешенном темпе доводит до развязки меня.

Сильнее. Сильнее. Чаще. Господи, еще. Хочу еще порочной, грязной ласки. Чаще. Глубже. Грубее, чтобы потом болело все и напоминало о жестокой любви Макара.

Прикусываю его губу, чувствуя, как он дергается. Руку мне заливает обжигающая лава, а Макар приводит к ярчайшему оргазму меня. И я выстанываю ему в рот и чувствую, как сердце готово прорвать грудную клетку.

Мы все в испарине страсти, жмемся лбами, сходим с ума от близости.

— Дурею от тебя, — признается он, и я радостно улыбаюсь, закусываю губу.

— И я схожу с ума. Умру без тебя. Не бросай меня никогда, ладно, Макарушка.

— Не брошу, сдохну, но не брошу, Малыш, — говорит он и снова меня резким движением целует, наполняет душу счастьем. Люблю его. Как же я его люблю.

Машу ему рукой спустя две минуты, и направляюсь вверх по лестнице, открываю двери, ставлю роспись у администратора и натыкаюсь на внимательный взгляд Дамира Ахмутдиновна, чьи брови могли бы по достоинству дать пару очков вперед Брежневу, смотрит не меня исподлобья и тарабанит носком черной туфли по кафелю.

— Пойдем-ка со мной, Василиса.

— Что я сделала? — испугано прищуриваю глаза.

— Я скажу, чего ты не сделала. Ты не сказала мне вчера об обмороке. А между прочим ты моя студентка, — тычет она в меня пальцем.

Я закатываю глаза. Точно Варька сучка, растрепала. Переодевшись в синюю форму, иду тяжелым шагом за Дамирой в лабораторию и покорно протягиваю руку для сдачи крови.

Мнительная она у нас, но мне нравится. Маму напоминает, так что я готова ее слушаться в любом вопросе.

— Как ты живешь? — начинает она допрос, и я, вздохнув, усаживаюсь в крутящийся стул. Готова к расстрелу.

— Хорошо.

— Как питаешься? — смотрит она в микроскоп.

— Очень хорошо, вот на завтрак съела огромный кусок сырного торта, — просто в холодильнике ничего другого не было. И я бы приготовила, но Макар хотел подольше повалятся в кровати.

— Спишь нормально? По восемь часов подряд?

Вот с подряд проблемы… Но я вроде высыпаюсь днем.

— Нормально. Без эксцессов.

— Предохраняешься как, — задает она вопрос, уже отрываясь от прибора, и я прикусываю губу. Даже не спросила есть ли парень. Смотрю в карие глаза.

— На парковке вас видела. Вы не особо сдержаны в чувствах, хотя мужчиной он кажется серьезным.

— Очень серьезным, — киваю я и улыбаюсь сама себе. И еще дико сексуальный, умный, заботливый. И очень, очень опасный. И терпеливый.