Голод. Одержимые

Прикрываю глаза, пытаясь успокоиться. Надо просто сейчас никого не убить. Как-то показания разрознены. Значит она не «нас» видела, а только шлюху с кончой.

— Когда? — пытаюсь понять, когда Вася могла появиться в офисе. И башка раскалывается. Это ж надо придумать. Чтобы трахаться с секретаршей, это конечно надо быть долбоебом. Да еще при такой жене. Несколько истеричной, но напрочь развратной. — Когда ты приезжала, я спрашиваю?!

— Две недели назад, — морщится она и отворачивает лицо, идет к окну и обнимает себя за плечи. — Я пыталась тебя понять. Думала, все-таки… пятнадцать лет вместе. Могло все наскучить. Да и секс у нас стал редким.

Зато метким и охуеть каким извращенным. Коллекция игрушек в специальном сейфе только пополняется.

— Как ты мне глаза не выцапала? Почему сразу не заявила о своих подозрениях? У самой грешок за душой?!

Убью суку!

— Значит ты не отрицаешь! — резко кричит она и фурией подлетает, чтобы ударить, но я отталкиваю ее и бросаю на кровать. Наваливаюсь сверху. — Отпусти! Ненавижу тебя! Ты все разрушил! Из-за секса!? Лучше бы ты убил меня!

Держу ее крепко, сдергивая полотенце и смотрю, охеревая от возбуждения на две спелые дыньки, что стали такими после третьих родов.

Васька комплексует, а я обожаю между ними член зажимать и трахать.

Она больше не сопротивляется, только плачет. Истерично рыдает. Ногтями плечи царапает, пока лицо ладонями держу.

Сцеловываю дорожки слез и шепчу:

— То есть, даже предполагая измену ты не ушла, а продолжала ложиться рядом спать?

— Что? Господи, ну не разводиться же после этого? Я же знаю, что любишь ты меня.

— Ты хоть понимаешь, что противоречишь сама себе. Я тебя люблю, но хожу налево? Ты сама то веришь…

— Ты мужчина.

Пиздец, логика.

— Вот именно! Блять! Я мужчина! Я никогда не променяю то, что между нами было на одноразовый трах. Никогда не стану разбивать тот мост, что мы вместе закаливали.

— Ты мог оступиться…

— И ты заранее простила… Дура. Васька. Сразу идти надо было. Морду бить и получать по морде в ответ. Сразу бы услышала, что в тот день я мотался в один из клубов, а за себя оставил помощника. А теперь мне придется искать нового…И секретаршу новую.

— Правда? — еле выдыхает она, тут же веря, но меня все еще колбасит. Особенно, когда ее длинные ноги обхватывает талию и промежность трется об член.

Хочется пиздец вставить и всю дурь вытрахать, но сначала надо разобраться.

— Вася… Поехали, я докажу.

— Зачем, я тебе и так верю… — шмыгает носом, но мне мало слов. Теперь это дело принципа.

— Нет, сначала я тебе докажу, какая ты дура. А потом ты будешь долго и смачно извиняться за свои обвинения и мой голодный паек.

Поднимаю рывком и толкаю к гардероду.

— Макар…

— Живо! Еще не хватало, чтобы дети увидели, что мы ссоримся.

Одеваюсь и звоню Герману.