Голод. Одержимые

— И сделаем ребенка? — шепчет она мне в шею и заливает слезами скользкую грудь.

— И сделаем ребенка.

— Только давай прямо сейчас, а то я потом опять передумаю. — просит она и касается губами шеи, щеки, сводит с ума своим запахом. Еле сдерживаюсь, чтобы прямо в лифте не нагнуть ее и не вставить.

— Мне надо помыться? — задаю вопрос, уже на пороге так и не закрытой квартиры, куда уже заглядывают двое.

— Нет, нет, — шепчет она, пока я захлопываю перед любопытными дверь. — Просто раздвинь мне ноги и сделай все, как надо.

В квартире мы минуем романтично порочную обстановку и идем в спальню. Там я укладываю ее на кровать, стягиваю кофту, джинсы, хочу коснуться груди, но она отказывается, и сама стягивает трусики.

Под ними опять сухо, но на помощь приходит масло.

Я дрожащими руками смазываю влагалище, прикрывая глаза от шальной фантазии, как буду вбиваться в тугое пространство.

Она отворачивает голову, как будто я собираюсь ее насиловать, и внутри меня снова закивает гнев. Но я с глубоким вдохом его подавляю и, нависнув над Васей, приставляю головку члена к половым губам. Предвкушаю скорый экстаз. Ломка уже нереальная. Тело дрожит. Раздвигаю губки, чувствуя, как от запаха аромамасла неприятно кружится голова. Вхожу медленно, одновременно переплетая пальцы с рукой Василисы, и утыкаюсь носом в грудь.

Хоть какая-то близость, хоть немного единения. Толкаюсь медленно, не хочу делать больно, чувствую, как от долгого воздержания звенят яйца, тут даже дрочка не помогла.

Наслаждаюсь каждой дьявольской секундой этого трения. Надеюсь, что она не поторопит меня, потому что вот сейчас я готов остановить этот момент. Застыть в нем, запечатлеть на фотографии и поставить в рамку.

Сделать все, только чтобы этот *баный кайф не исчезал, не растворялся.

Так же как душа моей девочки.

Хочу быть в ней, и если есть хоть шанс чувствовать этот ожог члена влагалищем хотя бы раз в месяц, хотя бы раз… Я подожду.

Подожду, потому что никто и никогда не старался ради меня. Она дает мне возможность, и я скорее сожру себя, чем упущу её. Возможность. Васю.

Как бы мне не хотелось продолжать этот медленный, нежный трах, организм просил свое, и я задвигался быстрее. Она вцепляется мне в спину пальцами и меня кроет. Забываюсь. Дурею. Схожу с ума. От нежности. От влажности. От желания к этому телу.

И просто вколачиваю Васю в матрас, согнув ее ноги в коленях и сдавливая бедренные косточки. Трахаю. Ебу. Смотрю как трясется упругая грудь, как торчат соски. Даже сквозь бюстгальтер. Рот наполняется слюной. Хочу разодрать эту кожу. Грудную клетку. Вырвать сердце и бежать, бежать, спрятать, чтобы она никогда его у меня не украла. Мое сердце. Моя Василиса.

И только на грани сознания понимаю, что мы впервые трахаемся в кровати, обычно мы здесь только спим.