Голод 2

Хватающийся за поручни последними силами, когда мышцы на его плечах бугрились и дрожали от натуги держать свое безвольное тело.

С темными кругами под полыхающими глазами, в которых метался его зверь, заключенный в клетку сна и тумана от действия психотропных таблеток.

- Бог ты мой! - приглушенный вопль Ника, выстрелил в меня, убивая, и заставляя действовать, когда мы ринулись к Генри одновременно, чтобы поддержать и не дать переломать себе кости, слетев с лестницы на едва державших его ногах.

Обхватывая руками могучий торс брата, я чувствовал, что его кожа по прежнему пылает.

Никакие лекарства не помогали, он горел изнутри жутким пламенем, что заставляло его разум метаться, а мышцы дрожать и сжиматься снова и снова.

- Что ты здесь делаешь? Зачем ты поднялся? – хриплый голос Ника слышался по другую сторону от Генри, когда тот положил руку брата на свое плечо, поддерживая его и заглядывая в склоненное лицо и блуждающие глаза, которые не могли сконцентрироваться на чем-то одном.

- Уведем его обратно в комнату…. – начал было я, когда тело брата застыло и с силой затормозило.

- Нет!....

- Брат, прошу тебя, тебе нужно лежать…. – начал было мягко я, умоляя святых увести его обратно, и не становится свидетелем разговора, в котором мы ещё сами мало что понимали.

Брат был не в состоянии воспринимать реальность должным образом, после всего того, что мы ввели в его кровь.

- Мне нужна моя Соня! - зарычал Генри, повернув голову ко мне, и его полыхающие синие глаза проникли в мою душу, плавя и окисляя чувство вины и бессилия, которые поднимались комом в горле.

- Генри, пожалуйста…

- Рич, не делай этого, – тихо вмешался Ник, выглядывая на меня из-за руки брата, - Он имеет право знать!

Я не знал, что делать…

Просто не понимал, надеясь лишь на то, что сейчас все встанет на свои места.

По крайней мере, теперь мы знали, с кем именно была наша девочка, и что она была жива.

Если только этому типу со сладким голосом можно было верить!

Я не смог выдавить из себя ни звука, когда позволил Нику потащить Генри на диваны, осторожно усадив брата, взгляд которого продолжал блуждать из стороны в сторону, не в силах зацепиться за что-то, кроме собственных внутренних противоречий и борьбы со своим наваждением.

- Где моя Соня? – мне казалось, что даже обычно мягкий и такой красивый голос брата изменился, когда в него стали отчетливо вплетаться твердые нотки, похожие на рычание.

- Она со мной, Генри, - голос Люка снова был слаще меда и разливался буквально песней, когда этот мужчина буквально промурлыкал эти слова, заставив Генри остановить свой взгляд на телефоне, святящемся на журнальном столике.

И в какой то момент мне показалось, что от взгляда брата, белый пластик просто начнет искрить и плавиться.