《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Рассудок, разбитый адской болью, всё ещё был жив, и мог внимать человеческой речи.

- Врёшь, - сипло молвил Басманов сквозь горящий вкус крови во рту, - Он бы смотрел.

Молвил юноша это с большим трудом, а его глаза закрывались сами собой.

Скуратов даже усмехнулся, радуясь, что беспамятство ещё не поглотило Фёдора. Малюта расправил удавку в руке, переведя взор на лоскут кожи, брошенной в угол неподалёку. Шмот быстро примёрз к холодному камню.

- Плевать ему, Федь, - упоительно вздохнул Малюта.

Крысы шептались по углам, и всё ещё боялись казать себя.

За всю службу Малюта не пребывал в таком отрадном удалом духе. Что-то гнусное и тяжёлое поднялось с глубин его сердца, и заместо грузного гнёта расправилось, подняло голову и жадно вбирало каждое мгновение, каждый судорожный сорванный вздох Басманова.

Оглушительный крик будто ещё был здесь, в этих стенах. Вопль, сродни надрывному лаю, до сих пор стояли в ушах Малюты.

Скуратов даже жалел, что Федя выдохся. Едва ли он винил парня в слабости – Басманов держался много боле, нежели ожидал Скуратов, но и того было недостаточно Малюте сейчас. Его неутолимый голод множился с каждым ударом, с каждым хрустом дробящейся кости.

Малюта забывался, и страшное осознание врезалось порой в его рассудок – каждое мгновение было на вес золота, ведь по возвращении царя…

«К чёрту, к чёрту, будь что будет» отмахивался Малюта.

Скуратов даже уловил кощунственное восхищение. Кровь была особенно горяча, и лоскуты мягкой кожи сходили безупречно.

Сколько узников прошло чрез его руки, эта свойская беседа навсегда останется в памяти Скуратова.

Остекленевший взор юноши застыл на верёвке. Юноша потерял время, не ведая, сколько его минуло.

Басманов сглотнул, прикрывая очи, коие он держал открытыми насилу. Голова гудела, и руки кололо морозом от малокровия.

Холодный пол обдавало тихое сиплое дыхание Фёдора.

Парень приоткрыл глаза, что горели от налитой крови.

Малюта же издевательски бездействовал, держа удавку в руке.

- Убей. Прошу, – едва подал голос Басманов.

- Ась? – вопрошал Малюта, подаваясь вперёд и наклоняясь к истерзанному телу."

"«Любая царская расправа будет стоить того,» думалось Скуратову, покуда юноша взмолился второй раз.

- Убей. Прошу, - шептал Фёдор.

Скуратов глубоко вздохнул. Оберни Малюта время вспять, много бы раньше дерзнулся.

Ради сего можно и рискнуть головой.

Малюта глубоко вздохнул.

- Проси ещё, - едва слышно бормотал Скуратов.

- Убей. Прошу. - молвил Фёдор, и Малюта подивился, если не ужаснулся его твёрдости.

- Вот так значится? – молвил Скуратов, чуть отпрянув назад, - Без покаяния?

Фёдор закрыл отяжелевшие веки, не в силах держаться боле. Из последних сил раздалось тихое и неразборчивое ругательство.