Беременность на годовщину развода

Каждую клетку наполняет живительное тепло. Всё напряжение, страх, мерзость последних дней уходят. Я отвечаю Семену, потому что реально хочу ему отвечать.

Мы целуемся долго, пока не начинаем задыхаться. Кононов отрывается от меня, глотает кислород, а после снова быстро-быстро касается моего лица губами. Каждый поцелуй отзывается дрожью в теле. Я так взволнована, что не знаю, как вести себя, что сказать… Доктор вчера советовал на время воздержаться от интима. И подумать не могла, что этот запрет будет актуальным!

Боюсь смотреть на пах Семена, но все же делаю это. Мне кажется, его плоть налилась желанием. Если он захочет… Похоже, я боюсь разочаровать бывшего мужа отказом! Черт, а еще мне теперь не нравится называть его бывшим. Даже в мыслях.

Кононов, тем временем, смотрел на меня.

— Надо что-то сказать? — спрашивает здоровяк.

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Врач, мм… Мне сейчас нельзя заниматься сексом.

В конце концов, мы достаточно близки, чтобы говорить откровенно. А он и сам медик.

— Очень жаль.

Нужно забыть все аргументы, которые только что были. Ведь мои щеки полыхают.

— Но я согласен, — продолжает Семен, — тебе нужно окрепнуть и набраться сил.

Киваю.

— Да, пожалуй, пойду в ванную и спать.

Кононов не спорит, однако его руки смыкаются на моих запястьях. Мне ничего не остается, как посмотреть ему в лицо.

— Софа, — говорит мужчина, — утром после той ночи, когда… Когда мы зачали нашего малыша, я думал, мы оба сорвались. Я и сейчас не отказываюсь, ты была очень соблазнительной. Поэтому я не напросился на завтрак.

Улыбаюсь.

— А я не пригласила. Я тоже так думала, Семен. Но теперь…

— Теперь по-другому, — подхватывает Кононов, — я хочу, чтобы мы снова были вместе.

Мои глаза распахиваются. Кононов в своей манере прет, как танк.

— Может быть, пока только попробовали бы? — уточняю.

Мужчина хрипло выдыхает.

— Я в своем желании уверен. Но можем и попробовать.

Божечки.

— Я тоже точно знаю, что хочу попытаться. И не только ради ребенка.

Не знаю, хочу я этой фразой ему в чем-то признаться, или выразить свой страх. Семен протягивает руки к моим щекам, заглядывает в глаза.

— Я очень много думаю о малыше, о твоем здоровье, безопасности. Но будь на твоем месте другая женщина, я вел бы себя совсем по-другому."

"Хмурюсь.

— Не надо никаких других!

Кононов снова меня целует.

Мне кажется, поцелуем мы стараемся хоть немного утолить жажду друг другом. Он долгий, правда, теперь нежнее. Я закидываю руки на плечи Семену, кончиками пальцев провожу по затылку. Мужчину пробирает дрожь. Мне так приятно, что он откликается на мои ласки. Вообще, кажется, в последнее время с Кононова нехило так слетела броня. Имею в виду его личные эмоции, конечно. С такими, как Рыбников, например, этот мужчина по-прежнему кусок гранита.