Годовой абонемент на тот свет

Спросил у Тони:

– Это откуда?

Та прошептала:

– Я заболела, грипп подцепила. Неделю не могла работать. Алина была дома с матерью, потому что заразиться могла. К Зинаиде пришла подруга с сыном. Мальчика без присмотра оставили, он бегал везде, нашел на кухне пустую консервную банку и засунул в нее ногу девочки. Ребенку три года, за ним следить надо было, а его мать с Зинаидой болтала. Алина спала, когда мальчишка безобразничал, не проснулась. Очнулась через несколько часов, зарыдала. Гости уже ушли. Зинаида подошла к кровати, одеяло сдернула. А нога в банке! Снять она ее не смогла, ножка опухла сильно. Пришлось ехать в больницу, чтобы ее снять. Остался шрам.

Потом Тоня мне вопрос задала:

– Вдруг Зинаида Алиночку назад затребует?

Я ее успокоил:

– Этого не случится.

И показал ей свидетельство о смерти. Марусева побледнела.

– Ужас! Как же я ее в школу пристрою? Только хотела документами ребенка поинтересоваться, и тут такое!

Евгений потер лоб.

– Я ей велел: увози свое сокровище. Сделаю ребенку новые документы.

Александр Михайлович кашлянул:

– Как вы решили проблему?"

"– У меня была тогда знакомая, чиновница в Минздраве на высоком посту. Муж ее мне портрет жены заказал к юбилею свадьбы. Я его с натуры писал, ну и сами понимаете! Пару месяцев у нас с дамой под хвостом жгло, потом утихло. А добрые отношения сохранились. Я ей позвонил, попросил помочь. Рассказал отредактированную правду: одна моя любовница, не сообщив мне о беременности, родила, и почти через год плод страсти, дочь в коляске, у моей квартиры бросила. К младенцу прилагалось свидетельство о смерти. Я нашел девочке приемных родителей. Но как им «мертвое» дитя отдать? «Сделай метрику». И она добыла документ. Вроде там было имя Варвара или Вера. Отчество и фамилию я забыл.

А вскоре Тоня мне сказала, что Павел Ильич умер, не пережил «смерти» дочери. Ей кто-то из их дома сообщил.

– Как складывались ваши дальнейшие отношения с Зинаидой? – поинтересовался Кузя.

Художник отвернулся к окну.

Глава 39

– Вы не простой человек, – начала я. – Не работаете на железной дороге или в каменоломне, не сортируете мусор. Пишете картины. Почему у вас такие грязные руки?

Евгений не обиделся.

– Как вы правильно заметили, я живописец. Меня еще в самом начале карьеры не устраивало качество красок. В студенческие годы педагог научил меня, как самому готовить краски. С тех пор я сам составляю наполнитель палитры. Не стану вас грузить подробностями, объясню лишь: чтобы краска «ожила», заиграла, ее надо вымесить руками. Не ложкой, не деревянной лопаткой, только своими пальцами. На кистях моих рук не грязь, это въевшаяся краска, отмыть ее невозможно, но мне она совсем не мешает.

– Именно по этой примете мы вас и нашли, – сказала я.