Годовой абонемент на тот свет

– Пропала девочка, внучка Зины, – напомнила я, – а сейчас, спустя не один год после ее исчезновения, кто-то звонит и прикидывается Варей. На момент пропажи малышка только пошла в школу. Сейчас она, наверное, гимназию уже оканчивает. Если, конечно, жива. Может, вы знаете что-то о девочке?

– Обладай я информацией, сразу бы ее вам сообщила, – вздохнула Галина.

– Человек, который увез Варю, передал ее мужчине на окраине Колтыкова, – продолжала я, – внешность его он описал так: борода, усы, очки.

– Ясно, – пробормотала Галина.

– Единственное, что известно: у незнакомца были грязные руки. По-особому испачканные. Пальцы темно-желтого цвета, который переходил на внешнюю сторону кисти, становился светлее и исчезал, не дойдя до запястья. Возможно, он служил на каком-то предприятии, где имел дело с красками и по непонятной причине не пользовался перчатками. Колтыково не очень велико. Можете предположить, кто это?

Галина подошла к окну и встала к нему лицом. Через пару секунд она обернулась.

– Простите. Учительская привычка. Подчас дети зададут вопрос, на который не сразу ответ найдешь, а порой и не знаешь его. Я в такой момент всегда смотрю на улицу, нет желания, чтобы класс знал, что я в замешательстве. Сейчас автопилот сработал. Краска? Но в Колтыкове никакого производства нет, ранее ферма большая была. А теперь тут особняки дорогие, доярки и рабочие в прислугу подались.

– Можно работать в Москве, а жить здесь, – возразила я, – не так уж далеко ездить. У вас большой круг общения, вдруг у кого-то из родителей такие руки?

Галина оперлась спиной о подоконник.

– На собрания и вообще в школу приходят в основном мамы. Папы – редкие гости. Девочку, как вы говорите, увезли десять лет назад. Думаете, я помню, какие у кого тогда были пальцы? Конечно же, нет!

Но я решила не сдаваться:

– Люди годами работают в одном месте. Может, сейчас у кого-то такие руки?

– Нет, – мгновенно заявила Галина, потом добавила: – Знаете, иногда женщина звонит в салон и спрашивает: «Хочу постричься, покраситься, сделать прическу».

И слышит в ответ: «Конечно, конечно, мы очень вам рады».

Естественно, потенциальная клиентка задает вопрос: «Сколько мне примерно придется заплатить?»

Администратор сообщает цену. «Так дорого!» – ахают в трубке.

И тут девушка на ресепшен заявляет: «Наш салон элитный. В нем работают лучшие мастера Москвы, победители конкурсов, и соответственно у нас состоятельные клиенты. Никого к себе на веревке не тащим. Сюда ходят те, кому названную сумму легко оплатить».

Ничего обидного вроде вам не сказали, но интонация! Фраза произносится так, что становится ясно: ты нищета жалкая, иди туда, где обслуживают убогих. То, что я сейчас вам сообщу, не имеет ни малейшего отношения к такому разговору.