Год нашей любви

– Что ж, неплохо, – сказала она, и я не была уверена, о чем именно она говорит – о Хартли или о моем макияже. – Открой глаза и посмотри.

Я послушалась. Дана отошла в сторону, а мне вдруг показалось, что из зеркала на меня смотрит незнакомка. Я никогда не увлекалась макияжем, а после аварии и вовсе перестала краситься. Но девушка – нет, женщина – в зеркале была намного более притягательной и стильной, чем та, которую я привыкла в нем видеть. Дана обещала не увлекаться и сдержала слово. Благодаря ее искусству черты моего лица как будто стали четче, а золотисто-коричневый цвет теней выгодно подчеркивал цвет моих волос, которые все еще были блестящими и подкрученными на концах после похода в салон.

Но больше всего мне нравилось платье. Ясное дело, его выбрала Дана, но тут она превзошла саму себя. Платье было красным и длинным (Дана называла его «макси», что бы это ни значило), а фасон – удивительно простым – топ на тонких бретельках плавно расширяся книзу, закручиваясь в шелковый водоворот у моих ступней. Свободно струящаяся ткань закрывала мои скобы, возвращая мне изящные формы – подобного я не видела в зеркале уже год.

– Вау, – сказала Дана. – Хартли просто упадет. Если, конечно, появится.

Я не могла отвести глаз от своего отражения. Сколько времени прошло с тех пор, как я смотрела в зеркало, не испытывая сожалений? Очень много. Вечность. И в глубине души я знала, что платье и макияж не очень-то изменили меня. Но именно они дали мне причину нажать на паузу и, изучив себя, отметить то, с чем все было в порядке: румянец здоровой кожи, отросшие волосы. Зеркало было мне другом, а ведь когда-то я держала его с таким пренебрежением.

– Тебе нравится? – прошептала Дана.

Я знала, что она имела в виду свою работу, но с таким же успехом она могла бы спросить меня и о жизни в целом.

– Да, – ответила я. – Еще как.

Сразу после восьми на телефон пришло сообщение от Хартли:

За те два часа, что нас не было, столовая Бомонта преобразилась. Самые большие столы были убраны, чтобы освободить место для музыкального квинтета и танцпола. На оставшихся столах мерцали свечи. Парочки танцевали в центре зала или стояли группками и переговаривались у стены.

Я то и дело оглядывалась на дверь и поэтому не заметила, как ко мне подкрался Бриджер. Прежде чем я успела запротестовать, он подхватил меня за талию, покружил и снова поставил на место.

– Кто ты такая и что сделала с Каллахан? – спросил он, возвращая мне костыли, которые соскользнули на пол.

Различные версии этого комплимента я слышала дюжину раз за последние полчаса. Все это было очень лестно, но я начинала сомневаться, не намекают ли все на то, что я должна лучше ухаживать за собой постоянно.

– Слушай, ты выглядишь отпадно, – сказал Бриджер.