Год нашей любви

Я приехал сюда, чтобы убедиться, что с Кори все в порядке.

– О… – только и сказала я.

Прошлое пятнадцатое января было субботой.

Я проспала завтрак, а потом сделала себе яичницу с беконом на обед. Моя мама отправилась на пробежку, несмотря на то что на улице было только десять градусов. К тому времени как она вернулась, я разнесла полдома в поисках своих хоккейных шортов.

– Я постирала их, – сказала мама. – Посмотри в сушилке.

Я очнулась. Дана пыталась привлечь мое внимание, но я была далеко – смотрела невидящими глазами в свою тарелку.

– Что случилось пятнадцатого января?

Наклонившись, я подняла с пола костыли.

– Я должна была позвонить родителям утром, но только сейчас об этом вспомнила, – пробормотала я. Встала со стула и поковыляла к двери. Дэмиен поднялся, чтобы последовать за мной.

– Игра в час тридцать! – крикнул Дэниел.

– Игра в час тридцать, – стиснув зубы, напомнил мне отец.

Он сидел за рулем нашей машины, а я торопливо убирала снаряжение на заднее сиденье. Тренер не должен был приезжать прямо перед вбрасыванием шайбы, и тем не менее снова опаздывал. Вина за это, как обычно, лежала на мне.

– Извини, – бросила я, обегая машину и запрыгивая на пассажирское сиденье.

Я совершенно не запомнила, как мы добрались до места. Пробок точно не было – не в нашем сонном городке. И все-таки – о чем я думала по пути на арену? О домашнем задании? О парне, с которым я недавно начала встречаться, – о том, чье лицо я теперь с трудом могу припомнить? Перед несчастным случаем было так просто глазеть в окно машины на замерзшие улицы и не думать ни о чем вообще. Я еще не знала, что стоило любить каждый момент прежней жизни, что каждая минута, когда я ощущала собственную цельность и силу, была благословенна. Я ничего не знала…

Вернувшись в Макгеррин, я скрылась в своей спальне.

– Неплохая комната, – тихо сказал Дэмиен.

Я вползла на кровать и сняла скобы с ног. Подложив подушку, села спиной к стене.

Часы сообщили мне, что уже почти двенадцать. Интересно, что сейчас делают родители? Я не осмеливалась позвонить им. У отца вполне могла быть игра – время было подходящее. Если это так, я от всей души надеялась, что команда играет на выезде. Мне было тошно думать о том, что в половине второго отец мысленно окажется там же, где был год назад.

Всякий раз, когда я участвовала в игре, он стоял там, у борта хоккейной площадки, со свистком и планшетом. Было трудно представить его без этих вещей – партнеры по команде однажды спросили меня в шутку, берет ли отец свисток с собой, когда ложится спать. Может быть, именно потому, что отец всегда наблюдал, я и выкладывалась на все сто. Он был хорошим тренером и справедливым человеком, и у меня не было никаких проблем из-за моего положения «тренерской дочки».