Касьянов год

Вдруг Асланов довольно вскрикнул:

— Есть!

И протянул питерцу книжку в коленкоровой обложке. Это оказался бессрочный паспорт на имя Папа-Афонасопуло.

— Ну вот он и попался, сволочь.

Околоточный сунул документ под нос арестованному. Тот глянул мельком и пожал плечами:

— Не знаю такого.

— Посидишь в кутузке, может, и вспомнишь. Зелло, выводи его во двор. Пора домой возвращаться.

Асланов все успевал. И люди под его командой глядели молодцами. Они уже успокоились: дело сделано, атаман бандитов схвачен. Ясно, что теперь бояться нечего, никто за него не вступится. Из становой квартиры подъехал здешний пристав, посмотреть, как киевляне хозяйничают в его угодьях. Асланов подтрунивал над ним: столько часов упустил, мог бы сам поживиться. Парень оправдывался, что в Дарнице двадцать тыщ народу, а он один. Затем явился какой-то мужик с корзиной, однако увидел полицейских и бросился наутек. За ним погнались, но не поймали. Корзину незнакомцу пришлось бросить, и в ней обнаружили процентные бумаги на предъявителя.

— Какая сумма? — спросил околоточный."

"Зелло пересчитал и доложил:

— Две тысячи семьсот рублей.

— Ага, это то, что пропало вчера из квартиры Марцинчика. Веселей, ребята! Потерпевший обещал десять процентов отдать, ежели сыщем. Поделите между собой.

«Ребята» еще больше воодушевились. Безшкурного с конвоем поместили в одну пролетку, отобранные вещи и ценности сложили во вторую, а начальники сели в третью. Колонна медленно двинулась к пристани, оставшиеся сыщики шлепали пешком. В присутствии оказались уже ближе к полудню. Руководство было довольно. Явился сам полицмейстер и благодарил личный состав, участвовавший в аресте. Успех полный, улики налицо, главарь самой опасной банды схвачен. Околоточный отпросился «гульнуть до завтра». Пояснил, что перенервничал и хочет снять напряжение. Звал с собой и надворного советника, но тот не захотел.

Перед тем как уйти, Лыков спросил татарина:

— Спиридон Федорович, откуда вы знаете приемы французского бокса? Ему учат в Киеве?

Асланов в очередной раз удивил надворного советника:

— Я жил два года в Петербурге, там научился.

— Неужели у Лустало? На углу Офицерской и Вознесенского?

Там находилось атлетическое общество Рибопьера, в котором парижанин Лустало преподавал всем желающим французский бокс, он же сават.

— У него, лягушатника.

— И что, достаете ногой до головы противника? У меня никогда не получалось.

— Лустало семь потов согнал, но научил. Шапку сбиваю!

Везучий надзиратель ушел в загул. Созонта Безшкурного поместили покамест в том же Старокиевском участке, на втором этаже. А Лыков задумался. Чем себя занять? Скучно в чужом городе. К жене хочется, к детям. Тут все ясно, можно бы и уезжать, но надо дождаться передачи дела следователю.