Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

И вот сопротивление подавлено, обслуживающий персонал, состоящий из штатских шпаков, послушно поднимает руки. Получив сообщение, что объект захвачен, через портал я присоединяюсь к людям полковника Коломийцева. А ведь мог бы тряхнуть стариной и пойти вместе с ними на дело лично. Наверное, старею и бронзовею, так сказать, покрываюсь патиной…"

"— Глупости все это, Серегин, — проворчала энергооболочка, — нечего тебе там было делать — прошли времена, когда ты мог себе позволить скакать на вороном коне впереди строя своих воительниц. Кстати, и для парней так тоже было лучше. Они могли делать свое дело, не беспокоясь о том, что под шальную пулю может попасть их любимый император. Их дело — война, а твое — ответственность перед людьми, жизнь которых тебе следует улучшить, и перед твоим патроном Небесным Отцом. А прочее от лукавого. И архангел твой, кстати, думает точно так же, а потому давай делай морду кирпичом и шагай в Овальный кабинет.

Я и шагнул. Внутри обнаружились двое: мистер Рейган, похожий на сморщенного, сдувшегося старикашку, сидящий за президентским столом, и стоящий перед ним представительный Джордж Буш-старший. Ожидаемая комбинация: никого совещания специально к нашему вторжению дядя Рональд затевать не мог. И тут же, едва я пересек порог, еще не успев ничего сказать, в Мироздании что-то такое хлюпнуло или всхлипнуло. Очевидно, это был симптом разблокирования каналов, ведущих к верхним уровням… Потом уточню у Колдуна, а сейчас время произнести коронную фразу.

— Ну что, не ждали, господа? — сказал я по-аглицки, с легкой издевкой. — Вынужден сообщить вам, что с этого момента вы мои личные пленники. Уж, по крайней мере, для вас, мистер Рейган, все хорошее отныне закончилось раз и навсегда. А вот на мистера Буша мы еще посмотрим, быть может, и сменим гнев на милость.

Дядя Рональд посмотрел на меня каким-то шальным взглядом, потом глаза его закатились, и он обвис в кресле сломанной куклой: голова свисла набок, рот приоткрыт и капает слюной. Не совсем так, как было с Гитлером, но похоже. И Буш-старший смотрит на своего патрона со смесью чувств ужаса и изумления.

— Лилия, — сказал я в пространство, — ты мне нужна.

Хлоп! — и мелкая божественность уже стоит перед нами в своем лучшем докторском прикиде.

— Да, папочка, — присела она в книксене, — кого тут нужно вылечить?

— Лилюшка, — сказал я, — осмотри вон того человека, что сидит в кресле. Едва я вошел, как ему стало плохо. Нет ли тут чего-нибудь общего с делом одного персонажа с маленькими усиками?

Наша гениальная лекарка бросила на дядю Рональда лишь один мимолетный взгляд, и пожала плечами.

— Собственно говоря, — сказала она, — это уже не человек, а труп.