Спасти 6-го

— Перестать таращиться на тебя так, словно ты для меня много значишь?

Она рывком притянула меня к себе и запечатлела на губах страстный поцелуй.

— А ты действительно много для меня значишь.

Моллой поцеловала меня снова, крепче прежнего.

— Ты очень много значишь для меня, Джоуи Линч.

— Вот и напрасно, — выдавил я, изо всех сил стараясь не поддаться оглушительному зову плоти.

— Но тем не менее. — Моллой запустила пальцы мне в волосы. — А главное, я тоже много для тебя значу. И это пугает тебя до усрачки, — с улыбкой заключила она.

— Ты ни хрена для меня не значишь, — старался я убедить нас обоих, хотя грудь судорожно вздымалась. — Ты пустое место. Была и будешь.

— Научись врать, — шепнула Моллой, затыкая мне рот поцелуем.

Однако на сей раз я не пытался сопротивляться. Не мог, даже если бы очень сильно захотел.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, и я понял, что проиграл.

Моллой нежно сжала мои бедра, привлекая меня к себе, и проникла языком мне в рот.

Ее сексуальность сводила с ума.

Мои руки сами собой легли на разрумянившиеся от мороза щеки, губы ответили на поцелуй с нежностью, какую я в себе даже не подозревал.

Никто и никогда не дотрагивался до меня с таким трепетом.

Моллой искренне дорожила мной, это ощущалось во всем, окрыляло, толкало на путь исправления. Мне безумно захотелось исправиться, стать по-настоящему достойным ее.

— Лучше беги.

Она покачала головой:

— Нет.

— Беги, Моллой, — упрашивал я. — Беги.

— Я останусь здесь, — чуть слышно откликнулась она. — С тобой.

— Моллой...

— Я знаю, кто ты. — Ее горячее дыхание обжигало мне губы, воля полностью поработила мою.

По венам разливалась гремучая, неведомая прежде смесь. В глазах помутнело, башка не соображала, однако отчетливый образ Моллой рассеял туман, затмив собою весь долбаный мир.

— Ты просто образец потерянного мальчика. Не бойся, Питер Пэн, теперь у тебя есть Венди.

И тогда я ее поцеловал.

Хоть и не должен был, хоть и ругал себя последними словами — ничего не помогало. Никакие кары небесные, грозившие обрушиться на мою голову, не могли мне помешать.

Мне не хватало силы воли сопротивляться ее напору.

Содрогаясь всем телом, я полностью покорился ей, отдал себя на растерзание и адские муки, которые не могла причинить мне вся моя семья, вместе взятая.

Ее поцелуи делали меня уязвимым. Превращали в овцу, которая безропотно сует голову в пасть волку. Однако я шел на это с открытыми глазами, хотя прекрасно понимал, что рискую никогда не оправиться.

Вот блин.

Все это плохо кончится.

Это опасно.

Худшего выбора для Моллой нельзя даже представить, однако она цеплялась за меня, как за принца из гребаной сказки.

Нет, нужно завязывать.

И я обязательно завяжу.

Как только соберусь с силами и перестану ее целовать.