Спасти 6-го

С жиру, не иначе.

— Но...

— Может, мне заскочить и вправить тебе мозги? Ифа, забей. У чувака паника, вот он и творит всякую фигню.

— Паника?

— Представь себе. Вы то сходитесь, то расходитесь, вот бедолага и очкует, что ты переметнешься к Казанове местного разлива.

Я невольно поежилась:

— Еще чего. Только через мой труп.

— Ты реально не общалась с Джоуи с тех самых пор?

— Не общалась и не собираюсь.

— Да, фигово, — пробормотала Кейси. — Если честно, я надеялась, он подарит тебе валентинку. Типа в знак примирения.

Если честно, я тоже.

— Джоуи не из тех, кто дарит сердечки.

— Согласна. Но ради тебя мог бы сделать исключение.

— Мне его открытки никуда не уперлись, — безучастно откликнулась я. — Как и он сам.

— Ифа, какая кошка между вами пробежала?

— Никакая.

— Кого ты лечишь?

— Между нами ничего нет, — отрезала я. — И не будет. И вообще, такими темпами я скоро стану мужененавистницей.

Кейси презрительно фыркнула:

— Просто тебе еще не встретился твой Кит-хер-торчит.

— А у него, случайно, нет братьев?

— Нет, только племенные быки, — развеселилась Кейси. — У его родителей своя ферма.

Я со смехом запрокинула голову.

— Ладно, мне пора. Хочу принять душ и перекусить."

"— Перевозбудилась от разговоров про Кита-хер-торчит? Понимаю, понимаю. Только не слишком увлекайся в душе, а то придумаю тебе новое прозвище...

— Пока, Кейси, — хихикнула я и положила трубку прежде, чем подруга успела окончательно все опошлить.

Оставив открытки на кухонном столе, я направилась к лестнице, на ходу стягивая с себя свитер, блузку, галстук. Швырнув вещи в корзину с грязным бельем, я расстегнула молнию на юбке, которая легко соскользнула к ногам, сняла с сушителя полотенце и, не переставая посмеиваться при мысли о Кейси и Ките-Хер-торчит, шагнула в ванную.

Смех застрял в горле, когда я увидела перед собой Джоуи.

Оцепенев, я наблюдала, как он склонился над унитазом и, приложив к ноздре свернутую трубочкой пятерку, лихо втянул дорожку белого порошка, насыпанного на крышку.

— О господи, — выдавила я, обретая дар речи. — Ты чего творишь?

За две недели, минувшие после нашей стычки, мы не перекинулись ни словом. Подавленная, взвинченная, я шарахалась от него, как от чумы, из страха, что сердце не вынесет очередного удара.

Облокотившись на крышку унитаза, Джоуи закрыл лицо руками и пробормотал:

— Трындец.

— Ты совсем охренел? — прошипела я, косясь на дверь.

Если сюда нагрянет полиция, нас обоих заметут.

— Обдалбываешься наркотиками в моем доме!

— Ничего подобного.

— Не ври! Я поймала тебя с поличным.

— Ладно тебе, не парься. — Джоуи шмыгнул носом и потер переносицу.

Действительно, наркотики же такая мелочь!

— Не парься? — обомлела я.