Спасти 6-го

Задница у тебя просто огонь.

— Совершенно верно, — благодарно улыбнулась мне миссис Адамс и добавила: — Мне нужно отлучиться минут на пять. Посидите тихонечко без меня?

— Конечно, — непринужденно откликнулся я. — Вы же нас знаете.

Миссис Адамс недоверчиво покосилась на меня:

— Джозеф!

Я примирительно поднял руки:

— Не волнуйтесь. Обещаю вести себя хорошо.

— Вот и умничка, — проворковала она, исчезая в коридоре.

— Подлиза, — буркнула Моллой, по-прежнему глядя на доску.

— Может объяснишь, где я накосячил? — не выдержал я, поворачиваясь к ней. — Из-за чего ты психанула?

— Нигде ты не накосячил. — Она со вздохом обхватила голову руками и застонала. — Все нормально. Правда... Мне просто надо успокоиться.

— Выкладывай, что стряслось.

— Так, ерунда.

— Колись.

— Ты решишь, что я чокнутая.

— Ты и есть чокнутая, Моллой.

— Но не до такой степени.

— Вот и проверим. Выкладывай.

— Нет.

— Моллой. — Я стиснул ее плечи и развернул Моллой к себе лицом. — Выкладывай.

Огромные зеленые глаза смотрели на меня в упор, и в них читалась такая тоска, что стало тошно.

— Джо...

— Не томи.

Закусив губу, она ненадолго замерла, после чего собралась с духом и прошептала:

— Ты сказал, у нее отличные ножки.

Я замер в ожидании продолжения, но его не последовало.

— Ну и?..

— Ты сказал, у нее отличные ножки, — повторила Моллой, не поднимая головы. — У нее отличные ножки.

— У кого?

— У Даниэлы.

— Я такое говорил?

— Еще как говорил, Джо.

Я вконец растерялся.

— Когда?

— На уроке.

Твою мать, точно!

— И ты расстроилась, потому что...

— Забей. — Стряхнув мои руки, Моллой отвернулась и снова уставилась на доску. — Все нормально. Проехали.

— Проехали? — удивился я, по-прежнему не въезжая.

Моллой судорожно вздохнула:

— Забей.

— Не надоело корчить из себя униженную и оскорбленную? — процедил я, устав наблюдать за ее спектаклем. — Завязывай, Моллой, ты сама на себя не похожа. Перестань говорить загадками и объясни наконец, в чем дело.

— Униженную и оскорбленную? — скривилась она. — А ты умеешь общаться с девушками.

— Ни хрена я не умею, — огрызнулся я, — поскольку общаюсь только с тобой.

— Трепло! А как же Даниэла?

— Тебя заело?

— Ты сказал, у нее отличные ножки! — Моллой уже не владела собой. — Отличные ножки! — Она свирепо уставилась на меня. — Ничего не напоминает?

Я ушам своим не верил.

— Серьезно, из-за такой фигни? Ты психанула из-за слов «отличные ножки»?

— Сказанных в адрес другой!

— Это ведь просто слова.

— Для кого как!

— А что, мать твою, я должен был ей сказать? — взорвался я. — По моей милости девчонка стоит перемазанная чили, ее надо утешить, разрядить обстановку. Что мне надо было ей сказать? Отличные лодыжки? Коленки? Икроножные мышцы? Что?

— Не смей! — взвилась Моллой.