Изменить 6-го

— Вы хотите сказать, его избивали с младенчества?

— Я хочу сказать, что, судя по снимкам, ваш партнер подвергался чудовищному физическому насилию на протяжении длительного периода времени.

— В том числе в младенчестве?

— Не исключено.

— О господи. — Моллой всхлипнула и крепче прижала меня к себе. — Господи ты боже мой!

— Честно говоря, это чудо, что он сидит здесь.

73

К ЛУЧШЕМУ ЭТО ИЛИ К ХУДШЕМУ

ИФА

Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как мы ворвались в приемный покой: Джоуи с сестрой на руках, а я с воплями о помощи.

Справедливости ради, помощь подоспела мгновенно, но, едва Шаннон увезли на каталке в окружении целой толпы медсестер и врачей, Джоуи потерял сознание и рухнул на пол.

Словами не передать, что я испытала, сидя возле него за голубой шторкой посреди битком набитого отделения в ожидании, пока освободится место в палате. Джоуи накачали обезболивающими препаратами, и он моментально вырубился — к моему неописуемому облегчению.

Чем дольше он спит, тем дольше остается в безопасности.

Вдали от боли, которая непременно захлестнет его с головой."

"Я понимала: едва действие таблеток закончится и к нему вернется бедный, искалеченный, рассудок, Джоуи встанет на ноги и уйдет отсюда. Для него не имело значения, что он нуждается в отдыхе или что его тело подверглось немилосердному избиению. Он пойдет прямиком к сестре, не думая ни о последствиях — ни о себе.

И лучше не представлять, что произойдет после.

Облокотившись на койку, я смотрела, как он спит, и обливалась слезами.

Его лицо едва различалось под слоем марли, пластырей и бинтов. Левый глаз прятался за белой повязкой, переносица была заклеена пластырем. Правый глаз практически не открывался из-за гематомы чудовищных размеров.

Закусив губу, я подавила рвущийся наружу всхлип и убрала волосы ему со лба — тоже сплошь покрытого синяками и ссадинами. На Джоуи буквально не было живого места. Каждый дюйм его тела свидетельствовал о невероятной жестокости, на которую способен лишь монстр.

Накануне, помогая Джоуи раздеться, я обнаружила у него на спине свежие воспаленные рубцы, и меня вырвало. Теперь понятно, что с ним случилось. Отцовский ремень оставил неизгладимые следы на его плоти.

Твердо решив быть сильной ради него, я дежурила у больничной койки и отлучалась лишь затем, чтобы купить чай в автомате. Мама названивала постоянно, умоляя меня хотя бы ненадолго заскочить домой — принять душ и перекусить, но я не могла.

Не могла его бросить.

И никогда не смогу.

В смотровую наведывались полицейские — взять у Джоуи показания, которые тот не мог дать физически. Заходили соцработники, офицер из подразделения помощи жертвам преступления, куча представителей власти.