Изменить 6-го

У меня много недостатков, Ифа, но я не трус. Не в моих правилах убегать, поджав хвост.

— Я пыталась тебе намекнуть, — шепнула Моллой. — Но смелости не хватало.

— Все хорошо. — Я притянул ее к себе. — Все наладится.

— Теперь меня будут полоскать на всех углах, — пролепетала она, такая подавленная и уязвимая. — Вся школа наверняка в курсе. Пол с Даниэлой постараются. Не представляю, как снова появлюсь на пороге БМШ.

— Мы появимся там с гордо поднятой головой, а если кто-то разинет пасть, ему не поздоровится, — грозно пообещал я. — Хер с ними, Моллой.

— Хер с ними?

— Ага.

— Кев разболтал папе, — всхлипнула Моллой.

Сердце у меня ушло в пятки.

— У Кева чересчур длинный язык.

— Не хочу домой. — Она закусила губу. — Я пока не готова встретиться с отцом, а если увижу брата, удавлю собственными руками.

Аналогично.

— Не хочешь домой, не ходи, — предложил я. — Останься со мной.

— Джо, что нам делать?

Ни малейшего, блин, понятия.

— Разберемся.

Когда Моллой объявила, что не хочет домой, вряд ли она рассчитывала, что мы окажемся в спорткомплексе ГАА с одной порцией чипсов на двоих, но, справедливости ради, что еще оставалось?

У меня не было машины, чтобы посадить Моллой туда. Не было дома, куда я мог бы отвезти ее, — по крайней мере дома, где бы она чувствовала себя в безопасности. Передо мной не открывались блестящие горизонты, как перед ее бывшим, у меня не было нормальной семьи, как у него, способной содержать нас хотя бы первое время. А было тринадцать евро в кармане и перспективы не лучше, чем у помойной крысы.

Сказать, что мы в заднице, — значит не сказать ничего.

Утешало только одно — в отличие от приятелей, угодивших в такой же переплет, мать моего будущего ребенка была моим лучшим другом. Впрочем, это лишь усугубляло чувство вины. Угрызения совести, терзавшие меня, не снились ни Дрико, ни другим молодым папашам.

Ведь я оплакивал не свое будущее. А будущее Моллой.

Оплакивал, потому что любил ее.

Любил так сильно, что позволил себе потерять голову и испортить Моллой всю жизнь.

Мы замутили не по глупости, не прыгнули в койку через пару-тройку недель, наплевав на последствия. С Моллой мы дружили шесть долгих лет. Знали друг друга как свои пять пальцев.

Мы вместе выросли. Наши судьбы сплелись в единое целое. Я никогда не рассматривал Моллой как развлечение, способ скоротать время, пока не подвернется кто-нибудь получше. Она воплощала собой время, идеал, отдушину — все от начала и до конца. Все мои грезы о будущем сводились к ней одной.

Я никогда не мечтал стать отцом, дети не входили в мои планы, но, если бы Моллой поставила вопрос ребром, я бы позволил себя уговорить — правда, через много-много лет. Теперь же это было навязано нам обоим.