Изменить 6-го

— Папаша опять чудит?

Шейн пристально вглядывался в меня, высматривая синяки, из-за которых я ночевал у него бессчетное количество раз.

Я молча кивнул.

— А почему не перекантуешься у своей красотки?

— Там глухо.

— Реально? — Шейн поднял брови и достал изо рта сигарету. — В смысле — глухо?

Я пожал плечами, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать.

— В смысле, ей надоело расхлебывать мое дерьмо. Так можно у тебя перекантоваться или нет?

Выпустив облачко дыма, Шейн посторонился и жестом пригласил меня внутрь.

Развернись и уходи.

Просто, мать твою, уходи.

И куда?

Домой?

К Моллой?

Тебе некуда идти.

У тебя ничего нет, баран.

Ты ничто.

Обреченно склонив голову, я поплелся в дом.

46

МАМЕ ВИДНЕЕ

ИФА

Следующие несколько дней я прогуливала школу, а на работе сказалась больной — была слишком раздавлена и измучена, чтобы думать о чем-то, кроме кошмара, в который превратилась моя жизнь.

Мир разваливался, и посреди этого хаоса единственным разумным решением было довериться маме. Узнав о моей беременности, она хлопотала вокруг меня, словно добрая фея.

Когда я чувствовала себя наиболее уязвимой, готовой рухнуть в пропасть, мама бросалась на выручку и успевала подхватить меня. Она стала моей опорой, путеводной звездой. Да, мама сильно разочаровалась во мне — точнее, из-за меня, как она тактично выразилась, — однако ее поддержка делала мое самое туманное будущее относительно терпимым."

"Она героически оберегала мой покой: отбивалась от звонков директора и начальства, не говоря уж о спонтанных визитах Кейси и Кейти. Бросалась на амбразуру и отгораживала меня от внешнего мира, пока я пыталась примириться с судьбой. И даже пережила со мной кошмарный поход к семейному терапевту, наблюдавшему меня с раннего детства, где мне скрепя сердце пришлось рассказать, что я совершила классическую ошибку, залетев в средней школе.

Врач подтвердил и без того очевидную беременность, взял у меня анализ крови и назвал приблизительную дату родов: двадцатое сентября. А после отправил восвояси с целой стопкой брошюр о подростковой беременности и прелестях раннего материнства, напомнив, что меня известят по электронке насчет первого скрининга в муниципальном роддоме.

После визита к терапевту меня трясло так, что мама расчехлила неприкосновенную кредитку, о которой, по мнению отца, даже не догадывалась, и мы отправились по магазинам. Спустив неприличную сумму на парикмахера, косметолога и практически полностью обновив мой гардероб, в ближайшее время обреченный пылиться в шкафу, мама ухитрилась сгладить совершенно невыносимую ситуацию.

Пичкая меня горячим шоколадом и свежей выпечкой, мама таскала нас по всему Корку, пока от вывесок «Распродажа» и стоек с уценкой не стало тошно.