Изменить 6-го

Чел, ты конченый неудачник.

— Если хочешь уйти из дома, так уходи! — с упреком выкрикнула Шаннон. — Собери вещи и оставь нас! Уходи к Ифе, и живите свою прекрасную жизнь, а я буду защищать мальчишек.

— Ты не можешь защитить даже себя! — утратив остатки терпения, завопил я, облекая свою боль в слова. — Я тебя защищаю, Шаннон. Я! Это я пытаюсь смягчить гребаные удары, но они продолжают сыпаться.

— Тогда, может, вам с отцом повезет, ты уйдешь, а он в следующий раз прикончит меня, — заплакала она, спрятав лицо в ладонях. — Тебя это избавит от беспокойства, а ему сэкономит силы.

— Не смей такое говорить, Шаннон! — прохрипел я и содрогнулся.

Сама мысль, что такое возможно, убивала. С тем же успехом сестра могла вонзить нож мне в грудь.

— Почему? — В панике она схватилась за горло и принялась судорожно ловить ртом воздух. — Это правда.

— Шаннон, подыши. — Я стал массировать ей спину. — Давай. Вдох-выдох.

Скрючившись на сиденье, она вцепилась руками в худенькие колени и попыталась выровнять дыхание."

"— Вот и умница. — Я затормозил у тротуара перед нашим домом, но не торопился глушить мотор. — Медленно и плавно.

Мало-помалу она успокоилась, но выходить не спешила. Чем дольше сестра медлила, тем сильнее меня грызла совесть.

— Шаннон?

Молчание.

— Ты меня слушаешь?

Она коротко кивнула и продолжала смотреть прямо перед собой.

— Шаннон, если он снова дотронется до тебя, хватай самый острый нож, какой попадется, и вонзай ему прямо в сердце.

Когда сестра наконец повернулась ко мне, в ее взгляде читалось беспросветное уныние.

— А ты не вернешься?

— Не могу, — выдавил я, лелея хрупкую надежду, что она поймет: сейчас на кону мой рассудок. — Если я вернусь в этот дом, я убью их обоих.

Судя по выражению лица, она не поняла.

Судя по выражению лица, я разбил ей сердце.

Горько разочарованная во мне, сестра отстегнула ремень безопасности и выбралась из салона.

— До свидания, Джоуи, — сказала она и, шарахнув дверью, направилась прочь.

44

ВСЕ В ПОРЯДКЕ!

ИФА

— Ифа? — Отец возник на пороге моей спальни и с тревогой смотрел на меня. — У тебя все хорошо, ягодка?

— Вполне, — процедила я, расхаживая взад-вперед как одержимая в тщетной попытке переварить случившееся со мной за последние пару часов. — С чего такие вопросы?

— Ты сегодня сама не своя.

Еще бы.

— Может, подключишь ко мне гребаный детектор лжи? — огрызнулась я и пригладила волосы, но через секунду с отвращением отдернула руку. — Я же сказала: все в порядке.

— Поэтому ты и топаешь как слон? Даже в гостиной слышно. Из-за тебя телевизор невозможно смотреть.

— Ну и что прикажешь делать? — Я с негодованием всплеснула руками. — Вырвать себе ноги и ползать?

— Господи, — пробормотал отец, потирая челюсть.