Изменить 6-го

Мы с Хьюи пинали мяч перед домом, и тут она вываливается из школьного автобуса, вся в облаке светлых кудряшек, и бежит к нам.

— Из-за чего она плакала?

— Какой-то мелкий говнюк на год постарше предложил ей встречаться. — Гибси запрокинул голову и захохотал. — А когда Клэр отказалась, он дернул ее за волосы и объявил всему классу, что она ест козявки.

— Вот засранец, — хохотнул я.

— Чел, она так расстроилась, — веселился Гибси. — Богом клянусь, никогда не видел такого отчаяния.

— Ну и что предпринял ее брат?

— Посоветовал ей послать обидчика в задницу.

— Но ты-то предпринял кое-что другое?

В глазах Гибси вспыхнули лукавые огоньки, он уже собирался ответить, но тут в кухню бульдозером вломился Кавана, и его лицо было мрачнее тучи.

— Есть вопросы, Джоуи-хёрлингист.

Судя по тону, он едва сдерживался, и я мигом напрягся.

— Валяй, мистер регбист.

— Гибс, дай нам пару минут, — рявкнул Кавана, и его придурочный приятель безропотно вышел из кухни, закрыв за собой дверь. — Так. — Кав скрестил руки на груди и сердито уставился на меня. — Что за мразь смеет касаться твоей сестры?

Вот блин.

До сих пор никто не отваживался спросить такое в лоб.

Люди не задавали вопросов, поскольку не хотели вмешиваться, а даже если и задавали, то явно не с целью услышать правду. Сколько себя помню, схема не менялась. Учителя, тренеры, соседи... Черт, даже копы не желали знать правду.

Моллой единственная осмеливалась копнуть глубже, настаивать на ответах.

До сегодняшнего дня.

— Ты меня услышал, — напирал Кавана, ломая привычную схему и не собираясь отступать. — В пятницу я застал ее в школьном коридоре на четвереньках, и она выблевала все кишки, — продолжал он. — С ней что-то происходит, и я хочу знать, что именно."

"— Зачем?

— Потому что я хочу это исправить.

— Зачем?

— Потому что никто не смеет издеваться над ней! — заорал он. Куда только подевались его образцовые манеры. — Никто, на хрен!

— Что она тебе сказала?

— Что споткнулась о башню, которую младший брат собрал из лего. — Кав негодующе развел руками. — Из лего, мать твою!

— Если Шаннон говорит, что споткнулась, значит так оно и было.

— Не-е-ет! — утратив всякое хладнокровие, рявкнул он и шарахнул кулаком по воздуху в попытке унять гнев. Знакомая история. — Не пытайся скормить мне это дерьмо! Я не первый раз вижу у нее странные отметины. Что с ней случилось?

Откинувшись на табурете, я всматривался в чувака, который вторгался в жизнь моей сестры — а значит, потенциально и в наши жизни. Он требовал ответов, которые я не мог ему дать.

Беспомощность в его голосе задела меня за живое.

Знакомые интонации.

Знакомое отчаяние.

Я сам испытывал нечто подобное изо дня в день.

— Кто издевается над твоей сестрой? — спросил Кав.