Изменить 6-го

— У меня беда, мам, — всхлипнула я и уронила голову. — И мне очень страшно.

— Так... — протянула она. (Я открыла рот, но слова застряли в горле.) — Ифа. — Мама тяжело вздохнула, на заднем плане забурлил чайник. — Какая у тебя беда?

— Большая. — Ноги подкосились, и я сползла на пол. — У меня задержка.

— Задержка?

Я вяло кивнула:

— Ага.

— Сколько? — ровным тоном поинтересовалась мама. — Дня три-четыре? Неделя?

Трясущейся рукой я подтянула колени к груди и выдавила:

— Почти тринадцать.

— Тринадцать дней?

— Недель.

— Господи Исусе! — ахнула мама, чем вызвала у меня дикую панику. — Ифа.

— Я не знала, ясно? — Я зажмурилась и тихонько заплакала. — Вовремя не сообразила. Последние месячные были четырнадцатого декабря, а потом случилась эта история с Джоуи, и у меня... все вылетело из головы. В конце января вроде бы началось. Ну, как началось, мазалось, но я списала все на гормоны. Кейси сказала, что противозачаточное могло выйти вместе с рвотой, а мои якобы месячные были вовсе не месячными, а какой-то ерундой под названием «имплантационное кровотечение». В каникулы меня выворачивало наизнанку, мам. А мы с Джоуи... были вместе. Меня рвало пару дней. Мамочка, прости. Прости меня! Только, пожалуйста, не надо меня ненавидеть!

— Не ненавижу, милая. Разве я могу тебя ненавидеть? — поспешно заверила она, а через секунду мне резанул слух скрип стула по плитке. — Мне просто нужно сесть и подумать."

"— Ладно, — обливаясь слезами, всхлипнула я и бессмысленно закивала. — Не торопись.

— А тест на беременность ты делала?

— Целых четыре.

— И?

— Все положительные, — рыдая, ответила я.

— Ох, милая.

— Ага. — Я беспомощно пожала плечами.

— Ты сказала Джоуи? — (Я покачала головой.) — Ифа, Джоуи в курсе?

— Еще нет. — Я судорожно задышала. — Очень прошу, не рассказывай ничего папе, ладно? Кеву и бабушке тоже ни слова. Пока я не поговорю с Джоуи.

— И когда ты планируешь ему сообщить?

— Не знаю. — Мои плечи уныло поникли. — Я пробовала, но в последний момент испугалась.

— Ифа, это ваша общая забота. Я понимаю, тебе страшно, но Джоуи имеет право знать.

— Да в курсе я! В курсе! — огрызнулась я. — Господи. Просто мне нужно время.

— Он славный мальчик. И очень порядочный, в отличие от многих. На этот счет можешь не сомневаться.

— С чего такая уверенность?

— Мы с твоим папой знаем его с двенадцати лет. Да, Джоуи грубоват, но он не из тех, кто пасует перед трудностями или ответственностью. Не такой у него характер.

— Да, не такой, но сейчас речь о ребенке, — прохрипела я, смаргивая слезы. — А это другое.

— Он от тебя не отвернется, — пообещала мама. — Поверь. Я твоя мать, мой удел — беспокоиться о тебе.