Зацепить 13-го

 — Что ты тут стоишь под дождем?

— А-а, я просто… я хотела… он был… и я… — Досадливо взмахнув руками, я оставила попытки объяснить и пожала плечами, сказав правду: — Я волновалась.

— За Джонни?

Плечи мои поникли, и я сокрушенно кивнула.

— Все плохо?

Гибси нахмурился. Вид у него был неуверенный.

— Гибси, не молчи, — взмолилась я. — Скажи как есть.

— Он в порядке, крошка Шаннон.

— Не ври, — вырвалось у меня. — Пожалуйста. — Я судорожно выдохнула. — Мне нужно знать.

— Да, все плохо, — тихо признался Гибси. — Пока неизвестно, что скажут врачи, когда его привезут в больницу. Но похоже, в ближайшее время никаких игр ему не светит. — Гибси шумно выдохнул и взъерошил мокрые волосы. — В финале он точно играть не будет.

— Мне не важно, будет он играть в свое регби или нет, — выдавила я, захваченная чувством вины. — Я хочу знать, все ли с ним в порядке! С ним, с Джонни! С человеком, а не с долбаным регбистом!

Гибси склонил голову набок и с любопытством посмотрел на меня.

— Вот и скажи после этого, что за тебя не нужно держаться, — тихо произнес он, словно разговаривая с собой.

— Что?"

"— Не обращай внимания. — Гибси мотнул головой, шумно выдохнув. — Я слышал, как тренер обзванивал отели, подыскивая нам место для ночлега… Если, конечно, Джонни сразу заберут на операцию.

Боже мой!

У меня замерло сердце.

Я знала, что ему нельзя играть.

Знала, что он пострадает.

Знала и ничего не сделала.

Надо было рассказать его матери.

Поговорить с тренером.

Я знала, что Джонни играл с недолеченной травмой и болью.

А я поступила, как всегда, — не сделала ничего.

— Это моя вина, — сдавленно призналась я.

— Потому что ты знала? — шепотом спросил Гибси.

Я виновато опустила голову.

— В таком случае это и моя вина, — сказал Гибси. — Иди внутрь, крошка Шаннон, — предложил он, слабо улыбнувшись. — Он сейчас там один, ждет, когда его повезут с сиренами.

— Может, мне не стоит…

— Стоит, — перебил Гибси.

— Точно? — спросила я, все еще сомневаясь.

— Точно, — кивнул он. И зашагал на стоянку к автобусу.

Я простояла под дождем еще полных пять минут, пытаясь отговорить себя от прыжка в пропасть, хотя все шло к тому, что я прыгну.

Уговоры не помогли.

Все потеряло смысл.

Все, кроме необходимости увидеть Джонни.

Отчаянно дрожа, я прыгнула — вошла внутрь и шла по бетонному полу коридора, пока не оказалась перед белой дверью с табличкой «Гости».

Я подышала, толкнула дверь и вошла в пустую раздевалку, где в нос ударило зловоние не то мази, не то какого-то лекарства.

Запах был такой сильный, что слезились глаза.

Пар, пробивавшийся из коридорчика, подсказывал: там душевая.

Большинство раздевалок были однотипными: основное помещение с белыми стенами и деревянными скамейками, тамбур и душевая с несколькими кабинками.