Зацепить 13-го

 Запилить лук

ДжонниВ субботу в Академии я пролетел как фанера над Парижем.

Я был не в форме, и это стало видно на поле.

Еще до полудня меня вызвали в кабинет тренера Деннехи, который учинил мне допрос с пристрастием в традициях долбаной испанской инквизиции.

Оттуда меня отправили к врачу сборной на тщательный осмотр, а оттуда на следующий осмотр к физиотерапевту Джанис.

Как и предсказывал тренер, обе проверки — медицинскую и на готовность к тренировкам — я провалил."

"Деморализованный и страдающий от боли, я выслушал суровую лекцию о том, как опасны попытки перетерпеть боль и чем они кончаются. После чего меня отправили домой с очередным чертовым рецептом и письмом, что я временно освобожден от всех тренировок и обязанностей в Академии на три недели, когда должен буду явиться на новый тест физической готовности.

Если я провалю и его, могу снова отправиться под нож хирурга и выпасть из графика еще на месяц-полтора.

Значит, на поле выйду самое раннее в середине мая.

Значит, я могу прохлопать свой шанс.

Нечего и рассчитывать, что за две или даже четыре недели я войду в форму и сумею пройти отбор для участия в играх U20.

Так что да, можно без преувеличения сказать, что обделался по-королевски.

Единственным утешением оставалась возможность легких тренировок в школьной команде и клубе, которые академическое начальство запретить никоим образом не могло, но это меня ничуть не утешало и не обнадеживало.

Потому что руководство Академии обязательно отправит такое же письмо тренерам в Баллилагинский регбийный клуб и в Томмен-колледж.

Шансы выйти на игру в составе клуба были невелики.

Тренер Малкахи не посадит меня на скамейку запасных — это не в его интересах, но школьная команда — это детские фигли-мигли.

Разъяренный оттого, что меня лишили возможности участвовать в играх Лиги юниоров, я весь вибрировал от напряжения, когда вернулся домой, — к счастью, там было пусто.

Мама уехала на выходные к отцу в Дублин, так что родительский допрос с пристрастием откладывался на несколько дней.

Мне хотелось плакать — я не стал бы, но до чертиков хотелось.

Надо было перетерпеть боль.

Нельзя было соглашаться на эту гребаную операцию.

Если бы не она, у меня был бы шанс войти в стартовый состав команды U20 на июньском европейском турнире.

Молодежная лига после Лиги юниоров — это мощный прыжок, и я, вашу мать, уже разбегался, чтобы его сделать.

Но не теперь.

Если не возьму себя в руки, на поле я никому не нужен.

Никому — с таким негодным телом.

Остаток дня я провел в домашнем спортзале. Я тренировался как проклятый, стремясь избавиться от жуткого отчаяния, грозящего захватить меня целиком.

Сегодняшний облом стал вишенкой, венчающей этот адский год.