Зацепить 13-го

 — В чем именно моя вина? Поздно вернулась? Позволила себя сфотографировать? Перевелась в Томмен? Мама, в чем я провинилась? Или я вообще все делаю не так? Может, это я виновата во всем, что не так в этом доме?

— Шаннон, конечно, это не твоя вина, — быстро дала задний ход мама. — Ты не виновата, и отец тебя очень любит. Но ты же знаешь, он боится, что ты кончишь как я. А с Джоуи у него очень непростые отношения, — сказала она, пытаясь этим враньем снять с себя ответственность. — Джоуи не стоит провоцировать его…

Я тряхнула головой, заставив ее замолчать.

— Хватит его защищать, — прошипела я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить человека, который счастливо ломал мою жизнь с тринадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят девятого года — с того самого дня, когда я появилась на свет в этой гребаной токсичной семье. — Хватит, мама! Никакие твои слова не помогают. Все просто происходит снова и снова. Так что перестань его оправдывать и объяснять его закидоны. Мы устали это слушать.

— Шаннон, я делаю все, что в моих силах, — прошептала она.

— Для кого, мам?

Она сердито сверкнула на меня глазами:

— Для своей семьи.

— Для него.

Мама дернулась, как от пощечины, но я не взяла своих слов назад.

Я сказала правду.

— Ты не имеешь права так со мной говорить, — резко бросила мне она. — Ты не представляешь, как тяжело каждый вечер возвращаться домой, где идет третья мировая война.

Я не ответила.

Мне было нечего сказать.

Если она всерьез верила, что я не знаю, каково жить в зоне боевых действий, тогда получается, она была не только безответственной матерью, но и страдала от бредовых фантазий.

— Шаннон, я устала от этого, — сказала она. — У меня сил нет так жить. И я устала от того, что собственные дети меня судят.

— Тогда добро пожаловать в клуб, — насмешливо сказала я. — Мы все устали так жить.

— Не дерзи мне, — предупредила она. — Я не потерплю к себе такого отношения. Учти, я расскажу…

— Отцу, да? — докончила я, почти срываясь на крик. — Мама, это все, что ты хотела мне сказать? Пожалуешься ему на меня?

— Шаннон, ты обязана проявлять ко мне хоть каплю уважения, — рявкнула она. — Я работаю не разгибая спины, чтобы ты могла учиться, и мне не нравится, когда ты говоришь со мной так, будто я кусок дерьма у тебя на подошве!

— А мне не нравится, когда меня называют шлюхой всякий раз, когда я возвращаюсь домой, — выдала я, не в силах сдержать эмоции.

Я понимала, что расстроила мать. Внутри бурлило чувство вины, смешиваясь с обычными презрением, страхом и злостью.

— Потому что он так меня назвал, — хрипло добавила я. — По мнению моего отца, я всего-навсего грязная шлюха.

— Он за тебя волновался, — ответила она. — Он не знал, как ты доехала домой.