Зацепить 13-го

Мора и сейчас заглядывала к нам, когда мама уезжала, но по большей части для уборки дома и готовки еды впрок.

После стольких лет такого образа жизни, не говоря уже о безграничной свободе, я сомневался, что вынес бы присутствие родителей, будь они постоянно дома.

— Он вернется из Дублина лишь к середине марта, и это самое раннее, — ответила мама, подходя к столу. — Я заехала к нему в Дублин сегодня утром, и мы пообедали вместе, — сообщила она, усаживаясь напротив меня.

— Зачем было торопиться? — спросил я с полным ртом. — Могла бы остаться с ним на несколько дней.

— А как ты думаешь? — спросила мама, упираясь локтями в стол. — Потому что мне хотелось увидеть моего малыша.

Я выпучил глаза:

— Мам, я не малыш.

— Ты мой малыш, — возразила она. — И всегда будешь таким. Даже если вырастешь до семи футов, ты по-прежнему останешься моим маленьким Джонни.

Божечки!

Что сделаешь с такой женщиной?

Я покачал головой, отложил ложку, поднес тарелку ко рту и допил остатки подливы; поставил тарелку и удовлетворенно вздохнул.

Никто не умел готовить так, как моя мама.

Ни повара в Академии, ни шефы местных ресторанов, где я брал еду навынос.

Эта женщина меня родила, и у нее был прямой доступ к моему желудку.

— Смотрю, твои манеры не стали лучше, — иронично заметила мама, бросив на меня неодобрительный взгляд.

— Мам, ничего не могу с этим поделать, — ответил я и подмигнул. — Я растущий организм.

Я пошел к плите за второй порцией, остановился и стал есть там.

Какой смысл садиться, если я собираюсь очистить всю кастрюлю?

— Ты же на прошлой неделе проходил медосмотр. Как результаты? — спросила мама. — Доктор Мёрфи доволен показателями?

Откуда мне знать, если я к нему не ходил?

Я ограничился общими фразами, торопясь перенести содержимое кастрюли себе в желудок.

— А что говорят врачи в Академии? — допытывалась мама. — Насколько знаю, им не нравилось, что ты слишком быстро вернулся к играм.

Я вновь прибегнул к общим фразам, поскольку мне совсем не улыбалось затевать очередную дискуссию с мамой.

Если совру, она поймет, она же видит меня насквозь.

Если скажу правду, запаникует.

При любом раскладе она захочет увидеть область травмы, то есть мой член и яйца.

И при любом раскладе я потеряю терпение и скажу «нет»."

"А дальше терпение потеряет мама, схватит телефон, позвонит отцу и со слезами станет жаловаться, что я не желаю показывать ей свои интимные места, поэтому он должен немедленно приехать домой и разобраться со мной сам, потому что я, возможно, умираю от «гангрены пениса» или другой жуткой болезни, нарисованной ее воображением.

Отвлекающие маневры и избегание прямых ответов были чертовски важны, чтобы не доводить маму до слез и не усугублять мое реальное состояние.

— Мам, так рад, что ты дома. Спасибо за жаркое.