Зацепить 13-го

 — Господи, ну что за дебилы! О чем эти люди думают? Или у них дорога — самое крутое место для велостоянки?

— Дальше ехать не надо, — сухо сказала я, снимая ремень безопасности. — Пешком дойду.

Раньше, чем он успел что-то сказать, я открыла дверцу и вылезла из машины.

Захлопнув эту дверцу, я открыла заднюю и из-под груды хлама и грязной одежды достала свой рюкзак.

— Шаннон, подожди, не уходи.

— До свидания, Джонни, — прошептала я, закрыла дверцу и поспешила к тротуару."

"Он опустил стекло и трижды позвал меня по имени. Я не оборачивалась.

Не обернулась и когда он подъехал к тротуару. Я предпочла нырнуть в переулок и побрела, опустив голову и ощущая уколы горького сожаления, повисшего на плечах.

18. Слишком острые реакции и поблекшие мечты

ДжонниЯ был в ярости весь обратный путь и еле концентрировался на дороге.

Когда я выруливал к дому, все тело гудело от разочарования.

Она ушла от меня.

Я звал ее, а она даже не обернулась.

Я не привык, чтобы меня отвергали или относились ко мне с безразличием, и причина не в том, что я был самоуверенным дерьмом.

Это правда.

Трогать ее было ошибкой.

Больше такого допускать нельзя.

Ей пятнадцать лет.

Что за херня со мной творится?

До этого мы с ней пару раз немного поговорили, но все уже было плохо. Однако после двух часов, проведенных вдвоем в машине, я просто офигел.

Ее вопросы были глубже обычной ерунды, о которой меня обычно расспрашивали.

Это сбивало с толку.

Я не мог понять, что у нее на уме.

Не мог угадать, о чем она думает.

Ее дом был в одном из районов с муниципальным жильем, пожалуй в самом крупном, где постоянно проводились облавы на наркоту и полицейские рейды. Мысль об этом не давала мне покоя.

Как, блин, кто-то вроде нее мог обитать в таком месте?

На стоянку за своим домом я подъехал в мрачном настроении. Я практически не владел собой.

Заглушив мотор, я еще несколько минут сидел в тишине салона, глядя в ветровое стекло и пытаясь хоть как-то справиться с бурлящим внутри отчаянием.

Уронив голову на руки, я впился себе в волосы и дернул.

Сегодня я получил ценный урок. Не рискуй спрашивать девчонку о том, что она думает, если не готов вынести удар по своему сраному эго.

«Ты отрицаешь необходимость выздоровления, а я знаю: тебе больно… ты играешь со своим телом в опасную игру. Если бы твои врачи знали, сколько боли ты выдерживаешь на самом деле, они бы ни за что не разрешили тебе выйти на поле».

Ее слова не давали покоя.

Наверное, потому, что в них был смысл.

Меня бесило, что она оказалась права насчет моего тела.

Я упрямее осла, поэтому так защищался, когда она показала всю херову изнанку.

И тем не менее Шаннон ничего обо мне не знает.

Она и не представляет, под каким давлением я живу.

Никто не понимает.

И уж точно не она.