Зацепить 13-го

Я приняла ее за…

— Призрак? — подсказал Джонни.

— Не смейся надо мной, — прошептала я, все еще дрожа от всплеска адреналина. — Не сейчас.

Сьюки ткнулась влажным носом в мое голое бедро, отвлекая меня.

— Ну-ка, кто это тут? — прошептала я ей.

Белая шерсть на морде говорила о том, что собака явно немолода.

— Какая ты милая.

Я протянула руку и нежно погладила ее по голове.

— Она действительно милая, — согласился Джонни. — Сьюки — моя собака, и она гораздо воспитаннее тех двоих.

— И ты так здорово прячешься, что у меня чуть не случился сердечный приступ, — призналась я, чувствуя, как сердце медленно возвращается к нормальному ритму. — И все равно ты милейшая.

— Ты в порядке? — уже без шуток спросил меня Джонни.

Я чувствовала, что он сел рядом, но продолжала смотреть на собаку.

— Надо было тебя предупредить, — добавил он. — Я так привык к ней, что совершенно забыл. Она может часами так спать.

— Все в порядке, — прошептала я, по-прежнему не отрывая взгляда от Сьюки.

— Все в порядке или ты в порядке?

Я пожевала губу, думая над его вопросом, потом сказала:

— Все в порядке, и со мной тоже все будет в порядке.

Я спрятала голову в ладонях и тихо застонала.

— Боже, так стыдно! Вы, наверное, и на кухне слышали, как я здесь ору?"

"— На самом деле слышал только я, — ответил Джонни. — Я как раз шел сюда, чтобы с тобой поговорить, и вдруг услышал крик.

У меня заколотилось сердце.

— Поговорить со мной?

— Да. Пока ты была в душе, твоему брату пришлось уехать.

— Джоуи уехал? — прохрипела я, чувствуя приступ паники. — Что-то случилось?

Джонни кивнул. Он сцепил руки, уперев локти в мощные бедра.

— Что случилось? — не унималась я. — Джонни, расскажи!

— Из-за твоей мамы, — наконец ответил он.

Чувствовалось, ему не хотелось говорить об этом.

— Что с моей мамой? Боже, неужели она умерла?

— Нет-нет, черт, нет. Она жива, — торопливо произнес Джонни. Он тяжко вздохнул, взял мою дрожащую руку в свою — большую и теплую. — У нее случился выкидыш.

У нее случился выкидыш.

Шаннон, твоя мать потеряла ребенка.

Почувствуй хоть что-то!

Хоть что-то, черт тебя побери!

Внутри у меня все было мертво.

Иначе и быть не могло.

Или так, или я ходячее зло.

Иных объяснений не существовало.

Чувствовать облегчение от прерванной беременности — самое отвратительное, ужасное и непростительное преступление на земле.

Но это первое, что я испытала, когда Джонни сказал мне про выкидыш.

Бескрайнее облегчение затопило меня на краткий миг, пока мозг фиксировал сердечную благодарность за то, что в этом аду не появится еще один ребенок.

Достаточно и того, что такой жизнью жили мы.

— Шаннон, я тебе ужасно сочувствую, — сказал Джонни, сжимая мою руку. — Ненавижу себя за то, что мне приходится сообщать тебе об этом.