Король гнева (ЛП)

— Однажды на Бали его ограбила обезьяна. Он чуть не умер, пытаясь вернуть свой телефон.

Вивиан прыснула со смеху.

— Это правда. — Мой рот искривился, как при воспоминании о возмущении брата по поводу этого преступления, так и от ее улыбки. — Очевидно, он выбрался нормально, но некоторые из этих храмовых обезьян безжалостны.

— Я буду иметь это в виду во время нашей поездки.

Мы уезжали на Бали через три недели, чтобы повидать моих родителей на День благодарения. Я уже боялся этого, но пока отодвинул это на второй план.

— А ты? — Я отбросил все притворство и устремил свой взгляд на Вивиан. — Как дела?

Веселье Вивиан исчезло после моего вопроса.

Воздух сместился и сгустился, выдавливая прежнюю легкомысленность.

— Я в порядке, — тихо сказала она. — У меня некоторые проблемы со сном, отсюда и бессонница, но это больше шок, чем что-либо еще. Мне не было больно. Я переживу это.

Возможно, она была права. Сейчас она была намного спокойнее, чем в первую ночь, но в моем животе все еще оставалась тревожная нить.

— Если ты хочешь с кем-то поговорить, в компании есть люди, — сказал я хрипловато. Наши контрактные терапевты были одними из лучших в городе. — Просто дайте мне знать.

— Спасибо. — Ее улыбка вернулась, на этот раз более мягкая. — За ту ночь и за это. — Она кивнула на полупустые миски, между нами.

— Не за что, — жестко сказал я, не зная, как справиться с тем, что, черт возьми, здесь происходит.

У меня не было никакой системы координат для странного тумана, затуманивающего мой мозг, или для толчка в груди, когда я посмотрел на нее.

Это был не гнев, как в случае с Браксом.

Это не была ненависть, как с Фрэнсисом.

Это была не похоть, не неприязнь или какие-либо другие эмоции, которые определяли мои предыдущие взаимодействия с Вивиан.

Я не знал, что это было, но это тревожило меня до чертиков.

После инцидента в «Lohman & Sons» Вивиан все-таки пообщалась с одним из наших психотерапевтов. Она никогда не рассказывала о своих сеансах, но к тому времени, когда мы приехали на Бали, ее сон улучшился, и она в основном вернулась к своей обычной остроумной, саркастичной сущности.

Я сказал себе, что мое облегчение не имеет никакого отношения к ней лично и что я просто рад, что она находится в хорошем расположении духа, чтобы встретиться с моими родителями.

— Ты уверен, что твои родители живут здесь? — Вивиан уставилась на виллу перед нами.

Скульптуры ручной работы усеивали лужайку в буйстве основных цветов, а у входной двери в избытке звенели ветряные колокольчики. Гигантские подсолнухи прорастали по стенам в брызгах желтой и зеленой краски.

Он выглядел как нечто среднее между роскошной виллой и детским садом.

— Да. — Это место было написано Янисом Руссо.