Бог Гнева

Они считают тебя ханжой, в конце концов. Но это вызовет сомнения и вопросы «что-если». Ава может начать складывать кусочки воедино, например, когда ты всегда носила шарфы или когда ты ходила домой хромая и закрывалась в своей комнате. Они будут строить теории, и на тебя будет оказываться все большее давление, чем больше ты будешь их отрицать. Со временем ты начнешь испытывать отвращение к себе за то, что лгала своей лучшей подруге. Она, вероятно, будет возмущена тобой и поставит под сомнение все годы, которые вы провели вместе.

— Ава не такая, — пробормотала она, как будто это заявление предназначалось ей самой, а не кому-то другому.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Неважно, насколько открытыми люди притворяются, в глубине души они осуждают тебя за то, что ты не такая, как все. Они пристыдят тебя, навесят ярлыки и запихнут в низшую категорию. Ты будешь не более чем животным, которое следует своему инстинкту. Тем, кто сам напросился.

— Заткнись, — ее голос — едва слышный шепот, дрожащий призрачный звук, который явно пугает ее до смерти.

Потому что она знает, что это правда. Именно поэтому она никогда ни с кем не делилась этой частью себя. Должно быть, она узнала из своих занятий психологией, что общество плохо реагирует на тех, кто отличается от других.

Общество топчет их, наполняет их сомнениями и бросает в канаву, где они гниют и умирают. И Сесилия в ужасе от такой перспективы. Более хороший человек дал бы ей поддержку и попытался бы смягчить удар. Но я ни хрена не хороший человек.

— Твой драгоценный Лэндон будет видеть в тебе лишь шлюху. Грязная шлюха с развратными вкусами и несколькими дырками, готовыми к использованию. Он может трахать тебя, как трахает другие дырки, но ты никогда не будешь нравиться ему так же, как он тебе. Ты будешь не более чем ведром для спермы.

Она поднимает руку, и я вижу, что удар приближается, но вместо того, чтобы остановить его, я позволяю ей ударить меня по лицу.

Слезы блестят в ее глазах, несмотря на то, что она сморщила нос, чтобы сдержать их и скрыть свою слабость."

"— Ты чудовище, — рычит она. — Я ненавижу тебя.

— Твои чувства ко мне не имеют никакого значения, — я поворачиваюсь. — Иди за мной, или я сделаю твой худший кошмар реальностью.

Она не идет.

По крайней мере, сначала.

Уголком глаза я вижу, как она стоит у машины, вся ее фигура дрожит, но к тому времени, как я дохожу до места, где припарковал свой мотоцикл, она сигналит, закрывая машину, и ускоряет шаг ко мне.

Сесилия вытирает слезы тыльной стороной ладони и стреляет воображаемыми кинжалами в мою сторону.

Я достаю запасной шлем и надеваю его ей на голову. Она начинает отталкивать меня, чтобы сделать это самой, но я впиваюсь пальцами в ее руки и заставляю ее отпустить.