Глупышка

– Рассказали про Татьяну? – понятливо закивал он головой, отворачиваясь от внимательного изучающего взора голубых глаз. Женское любопытство приводит к тому, что открываются ящики Пандоры. – Это была ошибка молодости, – он не стал лукавить и отмалчиваться. Раз решил строить отношения, то лучше, чтобы тени прошлого не вставали непреодолимой преградой.

– Так, может, и я ваша ошибка? – обиженно шепнула Люда, а Дмитрий рассмеялся.

– Давай проверим это, – нагнулся он к девушке и ласково провел ладонью по щеке, заглядывая в испуганные глаза. Медленно и осторожно он склонился к ней, давая шанс оттолкнуть, запретить, но она лишь судорожно вздохнула, ее ротик приоткрылся и Дмитрий накрыл его своими губами, ласково провел языком по нежной коже ее нижней губы и тут же отстранился, не желая пугать Люду еще больше. Она должна сама захотеть.

БольничныйПосле поцелуя со мной случилось помутнение рассудка, не иначе. Я боялась сказать лишнее слово генеральному, который на руках вынес меня из ресторана и аккуратно посадил в машину. Я все никак не могла понять, он разыгрывает меня или нет. Его предложение встречаться было таким неожиданным, а поцелуй и вовсе как гром среди ясного неба! Сердце в груди никак не могло успокоиться, а в голове кто-то шептал как заведенный: он меня поцеловал, поцеловал, поцеловал. Я не могла сообразить, когда наша деловая сделка переросла во что-то большее. Или же это тоже продолжение договора, просто все несколько видоизменилось, и я теперь не просто должна спасти его от унылого мероприятия, но и изобразить, что мы встречаемся?

Дмитрий Анатольевич своими действиями запутал меня. Я терялась в догадках и страхах, особенно когда он взял мою ноющую ногу и положил к себе на колени. Его рука так решительно сдвинула подол, что я даже не успела остановить его. Наши руки встретились, и я удержала ткань, не давая ей подняться еще выше. Что он себе позволяет? Мой язык приклеился к нёбу, и возмутиться, попросить Босса перестать не получалось, а вот когда я заметила на его лице тревогу и беспокойство за меня, то успокоилась и задала мучивший меня вопрос."

"Неужели он не шутил? Я ему нравлюсь? Как женщина или как человек, как друг? Если как друг, это я могла еще принять, а если как женщина? Сердце опять пустилось в пляс, а щеки горели от смущения. Как же приятно было это слышать! Да и пальцы Дмитрия Анатольевича, нежно ласкающие лодыжку, путали мои бестолковые мысли. Нужно было образумить мужчину, дать понять, что я не заинтересована в таких отношениях, вот только он разбивал все мои доводы, а от его рук просыпалось тело. Кровь забурлила по венам, во рту пересохло.