Виктор Глухов

Как только она перестала дергаться, а в глазах появилось осмысленное выражение, я разжал руки и отпустил ее.

— Скотина, — взвилась она и залепила мне звонкую пощечину. — Ты бросил меня одну, как ты мог?! Предатель! — И она разревелась в полный голос.

Мне ничего не оставалось, как снова зажать ей рот ладонью. Рона опять замычала и попыталась вырваться.

— Тише, — прошептал я. — Опять хочешь бегать от стражи?

Вирона затихла и только изредка всхлипывала.

— Я поняла, почему ты так со мной обращался, — прошептала она. — И я тебе даже благодарна. Но тот метод, который ты избрал, сволочь, я тебе припомню. — И она как-то по-новому посмотрела мне прямо в глаза.

Это был взгляд совсем другой девушки, он был свободным и уверенным. Теперь я был за нее спокоен.

Барон, очень мрачный, сидел за вечерним столом вместе с двумя дочерями и старым алхимиком, который служил еще его отцу. Перед Шарду стояла нетронутая тарелка с едой, но он не обращал на нее внимания. В замке творились странные вещи, то появлялись, то исчезали демоны. Такого еще не бывало на его памяти. Да и на памяти предков тоже.

— Ковач, — наконец прервал он молчание, — демона нашли? — и поднял глаза на стоящего в дверях начальника стражи.

— Нет, ваша милость, но мы продолжаем искать, — согнувшись в поклоне, ответил воин.

— Это не демон, — глядя на отца, произнесла одна из дочерей.

— Что ты сказала? — Шарду, не совсем понимая, о чем она говорит, посмотрел на дочь.

— Это демоница, папа, — ответила вторая девушка.

Шарду внимательно посмотрел на дочерей:

— Почему вы так решили? И кто вам сказал о демоне, прячущемся в замке?

— Нам сказал об этом Иван-царевич, — ответила самая бойкая.

— Да, и он нам замуж выйти за него предлагал, — поддержала ее вторая.

Барон переводил взгляд с одной дочери на другую.

— Какой Иван-царевич? — наконец смог выдавить он из себя.

— Красивый такой. С длинными черными волосами, прямо лигирийский принц, — мечтательно ответила дочь. И обе девушки глубоко и с волнением вздохнули.

— Где вы его видели? — покусывая кончики усов, что свидетельствовало о сильном гневе, спросил барон.

— У нас в комнате. Он прятался от демоницы, которая его искала, она хотела его женить на себе, а он не хотел, — начали наперебой рассказывать девушки, не скрывая восторженных эмоций. — Потому что днем демоница девушка, а ночью — лягушка.

— Стоп! — прикрикнул барон на дочерей и, дождавшись, когда они замолчат, спросил: — Где он сейчас?

— Убежал, — горестно ответили обе хором и замолчали.

— Надо же, а мне он сказал, что поймал в замке демоницу, которая непрестанно ругалась, — среди всеобщего молчания произнес алхимик.