Виктор Глухов

Может, это заброшенный храм или гробница, — ответила она, — но заглянуть можно.

Небольшая тошнота, и я оказался в полной темноте, мой светлячок потух при переходе. Я остановился, прикрыв глаза, и попытался создать новый светляк, но, к моему удивлению, он не создавался.

— Дар, беда! — услышал я тревожный голос Шизы. — Тут блокируется магия.

Я замер, переваривая услышанное.

— Пошли обратно, Шиза. — Мне что-то расхотелось становиться властителем мира и сильно захотелось просто спокойно пожить.

— Мы не можем, магия не работает, — растерянно проговорила симбиот.

— Как это, мы же сюда попали? — удивился я.

— Попасть попали, а выйти не можем, — ответила она.

— Ну когда я поумнею?! — Паника медленно, но неумолимо стала затоплять все мое сознание.

— Второе правило агента, — произнесла Шиза.

— Второе правило агента… — повторил я за ней. — Какое правило агента? Шиза, ты что несешь? Нам спасаться надо!

— Второе правило агента: надежда умирает после смерти агента, — напомнила мне мои же слова мой ангел-хранитель.

— Точно, девочка, тут должен быть черный выход, в храмах всегда делали парадный и служебный входы, — приободрил я себя. — Пошли его искать!

И, держась за стену, в полной темноте стал осторожно двигаться вперед. Через несколько шагов я нащупал ступеньки, уходящие вниз, и начал спускаться. Чем ниже я спускался, тем более отчетливо проявлялись стены — или мое зрение подстраивалось, или становилось светлее.

— Точно, храм! — подбодрил я себя. — Уже что-то можно рассмотреть, и там может быть выход.

— Или гробница, — пессимистично произнесла Шиза.

— Да чтоб тебя! — выругался я. — Не накаркай.

Становилось действительно светлее, и свет просачивался из-за поворота, куда я хотел повернуть. Под ногами что-то загремело и, посмотрев вниз, я с испугом остановился. У моих ног лежал череп, который я случайно задел. Присел и взял в руки костяшку. На меня смотрели пустые глазницы.

— Все-таки гробница! — внесла свою лепту во вновь начинающую панику Шиза.

Ответить я ей не успел.

— Папа, этот ты? — раздался из темноты детский голос. Он настолько неожиданно и гулко прозвучал в полной тишине, что я выронил череп и грохнулся на задницу.

Я услышал стук своего сердца, набатом бьющего в ушах, хотя оно в это мгновение улетело в пятки, череп покатился по каменному полу, разрывая тишину, как грохот пушек. На меня напала оторопь. А Шиза понуждала идти. Но все мое тело словно одеревенело. Пересилив себя, я встал, на цыпочках подошел к углу и осторожно выглянул. Метрах в пяти от меня под тусклым светом цветной фрески, занимающей полстены, стоял маленький мальчик лет четырех или пяти, не больше, полностью обнаженный. Он внимательно смотрел на меня.

— Я тебя заждался уже, — сказал он.