Виктор Глухов

Да, Вирона оказалась еще та штучка, в ней странным образом уживаются, казалось бы, несовместимые черты характера. С одной стороны, она без малейшего сожаления или сомнения может снести голову человеку — это я наблюдал собственными глазами. С другой — непосредственная хрупкая беззащитность мотылька, летящего на свет горящей свечи и погибающего в ее пламени. Она была еще молода и, я полагал, пластична как глина, из которой что-то можно вылепить и обжечь в пламени трудностей. А передо мной стояла задача постараться вылепить из нее нечто жизнеспособное и провести ее через огонь, но, как это сделать, я пока ясно себе не представлял.

Приблизительно через час в гостиную осторожно вошла Рона. Повертела головой, осмотревшись вокруг, и подошла ко мне.

— Ты изменился, — сказала девушка, внимательно меня рассматривая. — Выглядишь взрослее. Взгляд очень уверенный. — Она уселась в кресло напротив.

Я видел ее потухшие глаза и обреченность в них. Уголки рта опущены, и вокруг них появились скорбные складочки, едва заметные, но выдававшие, сколько внутренних переживаний ей пришлось перенести. Она мяла в руках платок, не зная, с чего начать.

— Что случилось? — пришел я на помощь.

— Дар, у меня большие проблемы. — Девушка подняла на меня глаза, в которых отражалась смесь скорби, надежды и сомнения. — Мне отказано в допуске к спутнику… — Рона помолчала, по щекам покатились слезы. — В связи со смертью. — Девушка смотрела на меня с неприкрытым отчаянием.

— Чьей смертью? — не понял я.

— Моей смертью, Дар, моей! Допуск аннулирован в связи со смертью агента с позывным «Привидение».

— Ничего себе поворот, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Что делать, Дар? — Рона с надеждой смотрела на меня.

А что я мог ей предложить в этой ситуации, сам затерянный в чужом мире и запертый в чужом теле? Только дать шанс сохранить надежду.

— Первое правило агента, знаешь, какое? — спросил я.

— Какое? — со слезами в голосе спросила студентка спецшколы.

Я видел, что она не слышит мой вопрос, пребывая в расстроенных чувствах.

— Не паниковать! — как можно тверже ответил я, при этом повысив голос.

Вирона уже более внимательно посмотрела на меня.

— Второе правило агента какое? — продолжал я отвлекать ее от тяжелых мыслей.

— Какое? — повторила она за мной, в ее голосе прозвучала несмелая надежда.

— Надежда умирает после смерти агента, — придумал я на ходу.

Рона задумалась, а потом сделала свой логический вывод:

— А какая мне будет польза, если надежда умрет после меня? Я же тоже умру. — Она смотрела на меня, не понимая.

— Польза в том, что, пока ты жива, у тебя есть шансы выкрутиться. Поэтому не надо отчаиваться, включай свои способности, — приказал я.

— Значит, ты мне поможешь вернуться? — Глаза ее сразу стали сухими.