Виктор Глухов

— Точно к нам идет, — согласился ректор со словами своего друга. — Удивительный молодой человек, я даже боюсь представить, что он нам скажет.

Гронд почесал плохо выбритый подбородок:

— Сообщите мессиру ректору, что я хочу с ним поговорить, — услышали они голос Аббаи в приемной.

— Господин ректор сейчас занят. — Секретарь, как стена, стоял на страже покоя своего босса. — Запишитесь на прием…

Он не успел договорить, как дверь отворилась и мессир архимаг, стоявший в проеме, сказал:

— Заходите, тан Аббаи.

Нехеец вошел в кабинет ректора и увидел там вездесущего старого безопасника, который с прищуром как-то подозрительно смотрел на юношу.

— Добрый день, господин ректор. Добрый день, мастер, — поздоровался студент, исполнив легкий поклон.

— Чем обязаны? — Ректор вопросительно поднял левую бровь.

— Господин ректор, я вынужден покинуть академию и вернуться на родину. Предстоит война, — ответил Ирридар.

— С кем? — одновременно спросили ректор и Гронд.

— С Лесным княжеством, господа.

— А кто объявил войну? — Ректор был в шоке: произошли такие события, а он не в курсе!

— Я объявлю войну. За нападение и попытку убийства нехейского аристократа. На меня напала личная стража князя Леса. Вот доказательства. — Студент выложил из сумки приказ командиру пятерки Бессмертных. — Ознакомьтесь.

Сначала пергамент прочитал ректор, потом Гронд. В нем было указано, кого захватить и как с ним поступить, и речь шла обо мне.

— Сколько? — быстро сообразил ушлый дед.

— Десять тысяч золотых корон, ни дилы меньше, — повернулся к нему нехеец.

Гены дедов застонали: «Недоумок, сто, сто тысяч надо было просить».

— Совсем, что ли, края потеряли? Им проще убить меня, чем дать сто тысяч, — отмахнулся я.

— Согласны, — не раздумывая, ответили оба. — Через седмицу. Приказ я заберу.

— Я буду ждать, — кивнул юноша. — Позволите уйти?

— Идите, Аббаи, — с тяжелым вздохом ответил ректор.

Нехеец еще раз поклонился и вышел.

— Хорошо, что у нас учится только один нехеец, — сказал ректор, доставая заветную бутылку.

— А я вот думаю — хорошо, что мы с ним не враги, — ответил Гронд, подвигая поближе к архимагу свой стакан.

— Проверку закончил, мне пора. — Я решил удрать побыстрее. Все малыши молчаливо уставились на меня. — Так, — я постучал пальцами по стазикапсуле, где лежал в полном покое Музар Рахаман, а мне так и хотелось добавить: Ибн Хоттаб. — Что не так? — обратился я к молчаливо стоящему народу подземных кочевников.

— Господин! — обратился ко мне Ко Буру. — Выбор старейшины — это великое таинство. После выборов будет большой праздник, неужели ты откажешься присутствовать на нем и почтить память своего и нашего великого учителя?

«И вождя пролетариата», — мысленно добавил я. Меня немного отпустило.