Виктор Глухов

Чтобы не попасть под удар его меча, упал ему под ноги и укусил за икру, стараясь вырвать кусок мяса. Зубы — это единственное оружие, которое у меня осталось. И я готов был закусать бугая насмерть. Монстр взвыл и ударил меня ногой, отшвыривая к стене трактира. Мои ребра затрещали. В глазах стояла пелена боли.

Вновь поднялся. Шатаясь, нагнувшись как бык головой вперед, пошел на противника. Перешагнул лежащего в крови загрызенного мной здоровяка, пошел на сближение с его напарником. Все трое приживальцев в моем организме шли со мной, можно сказать, плечом к плечу. С непреклонной решительностью победить или умереть. Никто не орал: «Караул, спасите, грабят!» Никто не обзывал меня дурнем. Вот как я это почувствовал? Объяснить не могу, но я был благодарен им за то «плечо», которое они мне подставили. Только сейчас я понял, что мы трое — одно целое.

Нападавший мельком глянул на меня, и в его глазах мелькнула неуверенность. Неловко отбив меч Аре-ила раненой рукой, он получил от второго эльфара удар острым клинком в живот. Заревев, вражина с немыслимой скоростью отрубил ему руку. Покачнувшись, монстр отступил на шаг, выдернул меч из живота и развернулся ко мне. В его глазах горела ненависть. В ответ я полыхнул такой яростью, что он на миг приостановился. Я видел, что противник, погибая, решил забрать с собой и меня. Воспользовавшись заминкой, Ара вонзил клинок ему в спину, но тварь была невероятно живуча. Весь израненный, не обращая внимания на эльфара, мутант, приволакивая ногу, двинулся на меня. Я шел ему навстречу, покачиваясь и не уклоняясь, исподлобья глядя прямо в глаза. Второй удар Аре-ила настиг его рядом со мной. Падая, он схватился за мои плечи, выронив свой меч, и мы упали вместе лицом к лицу. Я не мог пошевелиться от тяжести его тела и боли в ребрах, а он умирал, и в его глазах застыло выражение страха.

— Будь ты проклят, рив! — прохрипел он и умер.

Вокруг нас слышался шум и происходила какая-то суета. А мы лежали с монстром в обнимку, и его кровь заливала меня. Через некоторое время тело убитого с меня сняли, и мне стало легче дышать. Я просто лежал с закрытыми глазами и приходил в себя. Надо мной кто-то наклонился, и я открыл глаза. Городской стражник в ужасе отстранился и закричал:

— Этот тан еще живой, господин сержант!

Надо мной нависли головы лера Корса-ила, старика-сторожа и бойца в шлеме. Я облизнулся, слизав солоноватую кровь с губ, и широко улыбнулся:

— Рад вас видеть, господа.

Неожиданно головы в страхе отшатнулись, но потом посланник Великого князя спросил:

— Как вы себя чувствуете, тан Аббаи?

— Не очень хорошо, этот здоровяк меня ногой ударил. Наверное, ребра сломал. А что значит «рив»? — неожиданно для него сменил я тему разговора.

— А от кого вы это слышали? — изумленно спросил лер Корса-ил.