Виктор Глухов

Вначале мессир хотел продержать юношу на ногах и тем самым иметь преимущество в разговоре, но нехеец их возможности уравнял, сев напротив него.

— Я пришел предотвратить ошибку, мессир, которую вы можете совершить, — сказал паренек.

Мессир Кронвальд был просто поражен наглостью молодого студента, который посмел указать ректору академии на ошибку. Но он прожил долгую жизнь и умел хорошо скрывать свои чувства.

— О какой ошибке может идти речь? — поднял он брови.

— Речь идет о применении боевой магии сегодня, — ответил юноша.

— И чего тут непонятного? Молодые люди повздорили, померились силами. Все живы, хоть и не вполне здоровы. Какие вы видите тут проблемы? — Он немного давил на юношу.

— Вот в этом и кроется ваша ошибка, мессир. Это была попытка преднамеренного убийства. Я еще несовершеннолетний и по нашим законам не могу участвовать в поединках. И не могу вызвать на дуэль сына графа тан Шаро. Но это может сделать мой отец. Он отвечает за меня до совершеннолетия. Он приедет, пошлет вызов моему обидчику и убьет его.

— Возможно. Но вы забываете, что я могу запретить дуэль со студентом, — сложив руки на груди, ответил ректор, с интересом разглядывая наглеца.

— Можете. Тогда отец убьет любого из детей Шаро. Но это еще не все, — продолжил юноша. — Все будут знать, что виноваты в смерти семьи Шаро вы, мессир.

— Я?! — Архимаг был несказанно поражен. Такого поворота разговора он и представить не мог.

— Да, вы, мессир, — осуждающе подтвердил студент. — Потому что вам предлагали приемлемый выход из этой сложной ситуации, но вы решили скрыть факт попытки убийства нехейского дворянина и не приняли всех необходимых мер.

— Юноша, это всего лишь детская шалость, неосмотрительность, но никак не попытка убийства! — Господин ректор был выбит из равновесия.

— Я понимаю вас, мессир, — между тем спокойно продолжал юноша. — Но здесь затронута честь. Нехейцы никогда не прощают таких обид. Наш девиз — ЧЕСТЬ ПРЕВЫШЕ ЖИЗНИ. — Каким-то образом я ощущал живейший интерес Шизы, которая слушала нашу перепалку, но в разговор не вмешивалась. — А свое мнение потом вы сможете пересказать королю и графу Шаро.

Я наглел не по часам, а по секундам, закусив удила, которые мне вставили в зубы гены моих дедов. Они почувствовали наживу и не выпускали ее из рук, гнали напропалую, и я не мог остановиться.

— А при чем здесь король? — еще больше удивился архимаг, уже мало соображая и недоуменно хлопая глазами.

— О том, почему отец поступил так, а не иначе, он расскажет королю. Мы не можем идти против наших традиций: семья обидчика должна быть наказана, — очень твердо закончил юноша.

Мессир Кронвальд никогда не попадал в такое глупое положение, в котором находился сейчас.