Глубокое течение

 — Не родился еще такой фриц, которого русский человек не смог бы перехитрить…

— У тебя есть план, ‘Павел?

— Будет. Должен быть. Будем думать! Созовем командиров и комиссаров отрядов, посоветуемся с ними. Что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Махорочка еще есть у тебя?

Лесницкий думал напряженно, жадно глотая дым гнилой махорки. Растерянности не было, но мучительная боль за погибших, за провал операции мешала думать.

— Узнать бы, где задержался Крушина…

Приборный в ответ выругался:

— Холера его знает! Хоть бы прислал людей для связи). Того и гляди, блокаду прорвет, а связного все-таки не шлет. Куркуль чертов! Все хочет сам сделать…

План родился с возвращением первого разведчика. Майборода появился перед командирами неожиданно, и Приборный долго на него смотрел, словно не веря своим глазам.

— Ей же богу, этот парень родился в рубашке! — наконец воскликнул он.

— Садись, Петро, садись. Рассказывай скорей, — поторопил Лесницкий. — Что там?

— Сегодня немцы с того берега перебросили на этот около батальона пехоты. А с этого на тот — батарею. Поставили ее на поляне — напротив нас. Завтра нужно ждать гостинцев… — Майборода рассказывал тихо и коротко. Ему казалось, что ничего ценного на этот раз ему разведать не удалось, и был он необычайно серьезен и грустен. — Пехоты у них там мало осталось. Видно, что-то готовят. За Синим берегом души живой нет. Я весь вечер там ходил.

— Там можно высадиться? — почти одновременно спросили и Лесницкий и Приборный.

— Ночью? Если доплыть на лодках — это ведь против течения, — так хоть сейчас. А что?

— Так, ничего… Но, может быть, через часок ты получишь новое задание… Так что ты приляг вот тут, отдохни, а мы походим, подумаем, — ласково сказал Лесницкий.

Они молча направились к реке.

— Наверно, мы думаем с тобой об одном и том же, — прервал молчание Приборный. — Выслать группу под его командой на тот берег. Так? Она зайдет в тыл противнику…

— В Шабринский лес, — подсказал Лесницкий.

— И начнет там демонстративную атаку?

— Сделать это нужно завтра вечером. Адлер, конечно, знает, откуда прорывается Крушина. Я уверен, что это он задерживает его. И вдруг появление новых партизанских сил там, где он их не ожидает. Это нарушит все его планы. Он вынужден будет ночью снять часть пехоты с этого берега и бросить на тот. И вот в этот момент мы сделаем скачок назад — в Борщовский лес.

— Почему в Борщовский? Идти, так идти. А то там снова могут окружить.

— Далеко идти мы не сможем — не хватит сил. Д в Борщовском лесу пусть окружают. Там — другое дело. Там ему придется растянуть свой фронт на добрых двадцать километров, а мы будем как в родном доме. И возможности маневрировать богатые.