Глубокое течение

Мы отомстили бы им за жизнь Васи Плющая, Притыки, всех…

Сначала он говорил безостановочно, но постепенно начал умолкать, чаще стонал, становился все тяжелее.

Выбравшись на сухое место, Тимофей упал на траву и долго лежал неподвижно. Раненый тоже молчал. Повернувшись на спину, он смотрел в небо. Заходило солнце. Дым, который плыл с запада, стал розовым. Боль в ногах утихла, и на какое-то мгновение все тело охватила приятная истома. Но потом вдруг зашумело в голове и почудилось, что с неба прямо на него стремительно падает большое красное полотнище. Он поднял руки, чтобы схватить его, и потерял сознание.

Тимофей Буров нашел штаб бригады уже в конце ночи, когда начало светать. Часовые провели его к Лесницкому, который спал под елкой, накрывшись старым плащом. Хлопец сначала растерялся, не зная, как разбудить комиссара, но, вспомнив, зачем пришел, торопливо опустился на колени и взволнованно зашептал:

— Товарищ комиссар! А, товарищ комиссар!

Лесницкий сразу открыл глаза и, узнав бойца, вскочил.

— Буров? А Маевский где?

— Ранен, товарищ комиссар. — И он, заикаясь от волнения и усталости, коротко рассказал про ход боя, про смерть товарищей и про ранение начштаба. — Я его нес на себе, пока уже совсем вечером на опушке не встретил одного деда. Он помог мне перенести начштаба в деревенский лагерь; в лесу там они — вся деревня, с коровами, со всем добром. Товарищ начальник штаба сказал мне, когда ему стало лучше и он узнал, где находится: «Иди, — говорит, — Тимофей, найди штаб, передай обо всем…» И я пошел, всю ночь блудил…

— А теперь сможешь пройти?

— Теперь пройду. Лугом надо… лозняками.

Лесницкий быстро поднялся и торопливо зашагал между деревьями, переступая через спящих людей. Остановился он перед зеленой палаткой, которая была ловко прилажена среди ореховых кустов и сливалась с ними. Он тихо позвал:

— Алена Григорьевна!

Из палатки выглянула заспанная Татьяна.

— Я тут, Павел Степанович, — послышался голос за спиной Татьяны.

Алена вышла из-за дерева, одетая в темную крестьянскую свитку.

— Идите и вы сюда, Татьяна, — позвал Лесницкий и, когда она подошла, пристально посмотрел ей в лицо. — Не пугайтесь, ранен Николай Карпович.

Он увидел, что она едва заметно побледнела.

— Ничего страшного. Только пока не говорите ничего отцу, старый и так волнуется. Вы сейчас же пойдете к брату. Вы и врач Тарасевич. Вот с Буровым, — Лесницкий говорил коротко и быстро и совсем не был похож в эту минуту на самого себя, всегда сдержанного, спокойного.

Его возбуждение и стремительность передались» Татьяне, но еще больше взволновали Алену, о чем он даже и не подозревал.

— Павел Степанович, пойду я, — тихим, но каким-то особенным, незнакомым голосом неожиданно попросила Алена.