Глубокое течение

Вдали, у самого конца поселка, где недавно проплыл челн, теперь купались дети.

Женька растроганно улыбнулся.

«Как мирно кругом, будто и нет ее, войны…»

Достав из кармана корку хлеба, он медленно, но аппетитно начал есть, смакуя каждый откушенный кусочек. Очень хотелось пить. «Вот, дурак, флягу не взял. Сиди теперь весь день без воды».

И вдруг корка выпала из его рук: на крыше склада показался человек.

Женька схватил бинокль, но, разглядев на нем обычную солдатскую форму, выругался, пожалев уроненный хлеб.

Солдат поднял одеяло, вытряс его, снова старательно разостлал и покрыл белой простыней. Безусловно, все это готовилось для Койфера… У снайпера сильнее забилось сердце.

Волнуясь, он достал памятку, еще раз проверил расчеты поправок (в снайперском деле он был чрезвычайно тонким математиком), чистой марлей старательно вытер стекло прицела, мушку. Проверил прицел.

Солдат исчез. Минуты через три появился толстый человек в зеленых трусиках и в соломенной шляпе. Он потянулся, закинул руки за голову, оглянулся па реку и лег на живот. Крыша склада имела скат в сторону реки, и Женька хорошо видел широкую спину откормленного фашиста, словно тот нарочно подставил ее под пулю.

У хлопца задрожали руки. Так они не дрожали еще никогда, хотя на его счету было уже около сорока убитых фашистов и полицаев.

«Э-э, да так ты не попадешь… Спокойно, спокойно, дурень ты этакий, — он прижал винтовку к груди, нежно погладил ее. — Ну, родненькая, не подведи и на этот раз. Нехай сгорит этот гад под нашим солнцем…»

Постепенно руки перестали дрожать. Он прицелился в шляпу, так как знал, что винтовка всегда бьет немного ниже. Сделав глубокий вздох, он плавно нажал спусковой крючок…

Даже не вздрогнув, снайпер продолжал смотреть через оптический прицел.

Голое тело коменданта подскочило, перевернулось и проползло около метра по наклонному скату крыши, а потом недвижно застыло с раскинутыми в стороны руками.

Радостный крик вырвался из Женькиной груди. Другого выстрела не требовалось. Но он не удержался и выстрелил в часового, который застыл над обрывом, очевидно пораженный неожиданным выстрелом. Часовой упал, но сразу же вскочил и быстро побежал в глубину двора. Там замелькали фигуры солдат, прозвучали первые выстрелы.

«Жаль, что по этому промахнулся», — пожалел Женька и с ловкостью белки прыгнул вниз, по нижнему суку спустился в ореховый куст и, пригибаясь к земле, побежал к ближайшим зарослям. В лозняке он засмеялся счастливым смехом и поцеловал теплый затвор винтовки.

Генрих Визенер со злостью выключил радиоприемник. К черту все это! Его не радовали крикливые сообщения об успешном наступлении немецких войск на юге, о их приближении к Сталинграду.