Глубокое течение

Своих не узнаешь, что ли? Вот твой односельчанин Матвей Кулеш, — и он вытолкнул Кулеша из-за дуба, потом вышел сам. — А вот и я, твой старый приятель. Узнал? На одной парте сидели, а ты уже забыл. Зазнался, лихо на тебя!

Николай не знал этого краснощекого пария, который был заметно моложе его, но Кулеша узнал сразу и вышел, держа пистолет в руке.

Гопкель даже крякнул от удовольствия. Этот парень — просто клад. Напрасно он, Гопкель, не доверял ему, а вчера, за выпивкой, даже ударил, когда тот очень уж назойливо начал предлагать, как поймать Лесницкого: у Гопкеля тогда зародилось серьезное подозрение. Но теперь… Теперь хотелось расцеловать Майбороду. «Помогай, помогай, Борода, твоей услуги я не забуду».

Гопкель первый протянул Маевскому руку.

— Федор Жовна, командир отряда.

— Маевский, партизан отряда П.

Гопкель лукаво прищурился, погрозил пальцем.

— Знаю. Но пошли в лагерь. Там и поговорим.

Майборода подхватил Николая под руку.

— Да ты как будто все еще не узнаешь меня? Микола! Проснись, черт! Петьку Майбороду не узнаешь? Вот тебе и на! Да мы когда-то еще соперниками были. Забыл? За Ленкой Зайчук стреляли. Помнишь? Но ты победил меня. Ты всегда у баб успехом пользовался, — Майборода весело захохотал.

Николай рассердился. Никогда в жизни он не встречался с этим человеком. И если вначале он не был уверен в этом — мало ли было в жизни случайных встреч, — то теперь, когда незнакомец назвал имя Алены, сомнения исчезли. Нет, он не забыл ничего, что было связано с ней. Тем более он не мог бы забыть человека, который был их общим знакомым.

Николай пристально посмотрел в глаза Майбороде, недвусмысленно давая понять этим взглядом, что он, Николай, абсолютно уверен в том, что они видятся впервые.

Майборода сверкнул глазами в сторону Гопкеля и незаметно приложил палец к губам: молчи и соглашайся.

Николай насторожился. Каким-то внутренним чутьем он понял необходимость подчиниться этому веселому, разговорчивому хлопцу с ясными глазами. — Эх, ты! — крикнул Гопкель Кулешу, таинственно подмигнув при этом (от Николая не ускользнуло это движение глаз). — Беги скорей в лагерь. Скажи, чтоб нам хорошее угощение приготовили, гостя встретили. Быстрей только.

Кулеш исчез за деревьями.

Майборода с силой сжал локоть Николая и замедлил шаг, дав возможность Гопкелю опередить их.

— Да… Ну, давай, друже, закурим для встречи. Затянемся, чтоб дома не журилися. У тебя, небось, махорочка есть? Есть? Что же ты молчишь, лихо на тебя? У меня аж душа завяла. Уж и не помню, когда курил. Доставай скорей.

Николай достал махорку. Майборода вытащил из кармана припасенную на курево немецкую газету. Они остановились, чтоб свернуть цыгарки. Дали закурить молчаливому человеку, который все время шел сзади, и пропустили его вперед.