Зов глубины

Леон вскочил и помчался по крутой лестнице на верхнюю палубу, где находилась вертолётная площадка. Но успел лишь разглядеть, как вертолёт взмыл над судном и, опустив нос, набрал скорость, держа курс к зелёным островам на горизонте.

Прислонившись к ограждению, Леон проводил вертолёт расстроенным взглядом. Его не покидала тревога за Люси, а от качки сводило желудок. Расслабиться, надо расслабиться – а то разыграется морская болезнь. Леон глубоко вдохнул и выдохнул, и на мгновение ему удалось отогнать мрачные мысли. Он вдруг осознал, где находится… Наверху. Здесь есть погода. Облака. Небесный простор. Прикрыв глаза, Леон подставил лицо солнцу и ощутил дуновение ветра.

Это мир Каримы – не его. Но, пожалуй, он не так уж и плох.

Облокотившись на балконные перила, Карима вдыхала аромат пурпурной бугенвиллеи[31], каскадом ниспадающей со стен зданий, и смотрела поверх гостиничного комплекса вдаль. Номер с видом на море им не достался, и мать устроила отвратительную сцену, но это не помогло."

"Иногда Кариме казалось, что она больше ни секунды не выдержит рядом с ней, но она знала, что прощаться с островами – и с матерью тоже – будет грустно. Из-за всех упущенных возможностей. Но одним шансом она всё-таки воспользовалась… Хорошо, что она написала Леону. Интересно, не ответил ли он ещё?

– Это ещё почему? Да что ж такое! Да, перезвоните мне обязательно, когда что-нибудь выясните. – Мать бросила трубку и пошла в ванную. Зажурчала вода в бачке, и Натали Виллберг решительным шагом направилась к двери. – Так, пошли в бассейн.

– Эй, что случилось? – спросила Карима.

– Билетов не осталось, – фыркнула мать. – Наверное, не одни мы захотели вернуться домой раньше срока. Но Хайни из авиакомпании обещал внести нас в список ожидания, если кто-нибудь откажется.

– Ну-ну, – пробормотала Карима, прихватив большое пляжное полотенце с дельфинами, которое дал ей с собой отец.

Когда Леон вернулся, лаборатория уже была занята: спиной к нему за компьютером сидел мужчина. Наверное, это Фрэнсис Монтескьё. Леон хотел бесшумно улизнуть, но подумал, что это глупо. Почему бы просто не спросить? Пересилив себя, Леон постучал, и учёный с вежливо-выжидательным видом повернулся к нему. Его симметричное лицо кофейного цвета украшали аккуратно подстриженные усики. Он намного старше Тима и одет официальнее, чем принято на борту – в полосатую рубашку.

– Что такое? – спросил он.

– Я слышал, вам кое-что известно о Люси – моём осьминоге…

Монтескьё приподнял бровь:

– Кто тебе это сказал? Это вообще не по моей части. – Он снова повернулся к столу с пробирками и, не глядя на Леона, посоветовал: – Тебе лучше обратиться к руководителю экспедиции.

– Ладно, спасибо. – Леон покосился на стопку бумаг на столе. Распечатка исчезла.