В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Как и в прошлых снах…

Я открыл глаза. Лампа в комнате была выключена, но за окном, на столбе у обрыва, горела белая колючая лампочка под алюминиевым отражателем. Раньше я ее не видел, не включали, наверно. Света в комнате хватало, я разглядел Сашку. Он сидел на раскладушке, обхватив коленки, и смотрел перед собой.

— Не спится?

— Ага…

— Может, задернуть шторку?

— Вам мешает свет? — беспокойно спросил он.

— Нет. Я думал, тебе…

— Я на картину смотрю… Я и раньше на нее смотрел, а сейчас она какая-то… особенная…

Лампочка хорошо высвечивала холст в раме. Оковки на сундучке сверкали как настоящие, волосы у мальчика золотились. И мне даже показалось, что Андрис, ощутив мой взгляд, чуть шевельнулся — словно оглянуться хотел.

Сашка вдруг заговорил:

— Как живой. Волосы будто шевелятся. И руки вздрагивают, устал держать крышку-то… Надо было стул подставить, а потом уж открывать.

Ну прямо мои мысли угадал! Я сказал:

— По-моему, он на тебя похож.

— Да? — как-то ревниво отозвался Сашка.

— Такой же светлый. И обросший, как ты недавно…

Сашка почему-то вздохнул:

— Бывает, что волосы похожи, а лицо — ничуть…

— Ну… если тебе интересно, давай спросим у Генриетты Глебовны, нет ли фотографии. Это ведь ее двоюродный брат изображен.

— Правда? — обрадовался Сашка. — Значит, эта картина — документальная?

— Можно, наверно, и так выразиться… В общем, с натуры.

Сашка подумал.

— Нет, не надо фотографию. Так интереснее… Можно думать, что и правда похож…

«А зачем это тебе?» — чуть не сказал я. Но сдержался. Мало ли какие тайны у мальчишки…

Он спросил:

— Когда же это рисовали-то? Она ведь совсем старая, Генриетта Глебовна. Значит, и брат…

— Кажется, в тринадцатом году, еще до Первой мировой…

— Ёшкин свет! Вот это древность…

Конечно, для него картина была древностью. Впрочем, даже мне в мальчишечьи годы все, что было до революции, казалось глубокой стариной. И если бы я знал в то время, что картина написана в начале века, тоже смотрел бы на нее, как на музейное полотно. Только я не знал тогда… Я сказал:

— А для меня в детстве этот мальчик был чуть ли не соседом со двора. Одежда такая тогда еще не выглядела старомодной, разве что ботинки с кнопками. Да волосы… В наши годы мальчиков стригли коротко. Но все равно в те времена Андрис казался мне одногодком приятелем…

— А что за имя такое — Андрис?

— Он литовец. Но это я только сегодня узнал. А тогда называл его про себя Владиком…

— А вы, значит, бывали здесь, когда еще маленький были?

— Бывал — не бывал… — Меня будто за язык дернули. А впрочем, с кем еще поговорить об этом? — До сих пор, Сашка, не знаю… Сложная это штука — явления отраженного мира.

— Что-что? — сказал Сашка. Быстро лег, оперся локтем о подушку, уставился на меня.

2.