В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Она исчезла неуловимо и безболезненно. Валентин стоял на улице перед зданием спортшколы. Впрочем, здание это виделось лишь секунду, полупрозрачным контуром. Потом исчезло. На его месте был теперь небольшой сквер с клумбой и кленами. На клумбе цвели астры, но клены стояли сплошь желтые. Видимо, конец сентября.

Женька стоял рядом. Он был в потрепанном джинсовом костюме. Поправлял трубу, которая висела на шпагате через плечо.

Посмотрел снизу вверх на Валентина. Неулыбчиво, печально даже. Погладил трубу.

— Я боялся, что она исчезнет. Хорошо, что осталась, пригодится. Хотя теперь она просто труба…

— А… была?

— А была критта-холо, — вздохнул Женька. — Юкки мне объяснил. Ну, еще тогда, в степи…

«Значит, все это было. Не приснилось…»

— Женька, а куда же девались эти?

Тот пренебрежительно пожал плечами. Нашел, мол, о ком спрашивать.

— Нету их. Навсегда… Видишь, даже дома этого нету…

— Значит… и Мишки? — морщась, как от боли, спросил Валентин.

— Мишка… он, наверно, есть. Его же выкинули за дверь, когда я брал трубу…

Валентин потер лоб, облегченно передохнул.

— Ой, смотри! — вдруг звонко сказал Женька.

На клумбе стоял теперь гипсовый горнист с девчоночьей голубой лентой на коленке. Упирал в бедро свою обшарпанную белую трубу и, вскинув голову, смотрел куда-то за деревья…

— Хорошая примета, — заметил Женька.

— Сколько же это времени прошло? Наверно, месяц, а?

— Наверно… Нога уже совсем зажила. — Женька подтянул штанину. На побледневшем загаре светлела волнистая полоска давнего, залеченного ожога.

«Как они тебя, гады!» — чуть не вырвалось у Валентина. Но сдержался, сказал о другом:

— А как же мы Валентине-то объясним? Где болтались все это время?

— Ну-у… — протянул Женька. — Она знает, что я ходил в школу, а ты каждый день сидел над своими рисунками… И помогал дяде Саше настраивать компьютер…

— Значит, все в порядке?

Женька промолчал.

— Тогда… пошли домой, Жень?

— Не… — тихонько ответил Женька. — Дядь Валь, ты меня… проводи…

— Куда?! — с резким испугом вскинулся Валентин.

— На Дорогу…

— Зачем?!

Женька опять поднял глаза. Большие, темно-коричневые, незнакомые. С мелькнувшей слезинкой.

— Разве ты не понимаешь? Я здесь не выживу. И то счастье, что отсрочка получилась. Часа, наверное, на два…

— Какая… отсрочка? — уже понимая неизбежность нового несчастья, сказал Валентин.

— Труба-то… она сама не сработала бы. Только вместе со мной. Я был рыбкой… Дядь Валь, на этой грани мне теперь не жить. А на Дороге меня встретит Юкки. Уведет к себе. Там можно…

«Как же я без тебя?!» — чуть не взмолился Валентин. А спросил не о том — хмуро и почти обиженно:

— Где же эта Дорога?

— Дорога везде… А начало — там, где Ручейковый проезд…

Женька взял его за руку теплыми пальцами, и они пошли. И долго шли молча.