В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Комары заедят…

— Когда такая луна, не бывает комаров.

…Комаров и правда не было, хотя окно оказалось распахнутым настежь. Ртутный свет луны входил в него широким квадратным потоком. Балкона тоже не было. Но в чем-то Юрик оказался прав: окно смотрело на болотную пустошь не с первого, а со второго этажа.

— Опять чертовщина, — сказал Валентин почти без удивления.

Юрик отозвался спокойно:

— Такая здесь геометрия пространства. Бывает…

Налитой шар луны висел за окном. Он казался совсем близким. Чудилось, что можно ткнуть его пальцем — и тогда он лопнет, разом прольет все запасы жидкого тяжелого света на болотную пустошь, и каждая мохнатая кочка, все травинки и листья впитают в себя это белое свечение, холодно загорятся изнутри. А небо превратится в черную звездную дыру… Пока же небо оставалось зеленым, без проблеска звезд. Юрик сел с ногами на подоконник и превратился в черный силуэт. Лишь поблескивали коленки, да в волосах запуталось несколько лунных искр.

Валентин подтянул к окну тяжелое разлапистое кресло — от него, как от портьер, пахло пыльным плюшем. Устало провалился в скрипучую пружинистую мягкость. Но покоя не ощутил. Было в нем то же напряжение, что и в избыточном свете лунного шара.

Юрик не шевелился и ничего не говорил.

Валентин сказал, пряча за усмешкой неловкость и даже робость какую-то:

— Ну что, будем философски молчать? Или поболтаем?

Юрик не двинулся. Но вдруг проговорил негромко и полувопросительно:

— Валентин Валерьевич, а вы меня, значит, не узнаете…

— Я… н-нет… — Валентин сел прямо.

— А помните такую улицу — Ручейковый проезд? Я там в бочке рыбок ловил…

2

Валентин помолчал, отвалился на спинку кресла.

— Баатюшки мои… — наконец сказал он с ощущением, что судьба вяжет какой-то хитрый узел.

— Да, я тоже удивился… — Юрик завозился на подоконнике, посопел совсем по-ребячьи. — Но я вас сразу узнал, еще там, у костра. По бородке…

— Ну да, бородка все такая же, разве что с проседью… А тебя-то мне как было узнать? Был малыш, а сейчас уж… отрок… Постой! Тогда тебе было лет восемь, прошло еще столько же… Вроде пора уже в юношу превратиться, а?

— Мне было тогда шесть с половиной. А прошло… по-моему, семь. По крайней мере, там, где я живу… Тогда, в Ручейковом проезде, я выглядел старше, чем был. А теперь наоборот: скоро четырнадцать, а расту медленно. Да и неохота пока, по правде говоря. Успеется еще…

— Успеется… — вздохнул Валентин, пытаясь сообразить: сколько же все-таки на самом деле прошло лет? Запутался и сказал: — А я ведь искал тебя потом. И вот чертовщина: ни дома этого, ни улицы… Решил даже, что приснилось…

— Нет, не приснилось это… — с нерешительной ноткой разъяснил Юрик. — Просто… скол пространства. Такое бывает сейчас.